Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 52 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я чего-то такого ожидал и, поклонившись и заверив, что всё в порядке, перешёл к плану «Б».

— А как султан посмотрит, если мои люди отправятся работать на верфи и таким образом будут перенимать эти поистине мудрые знания у светлейших умов Османской империи?

Толмач переводил, а Бек уже улыбался.

— Я думаю, что это предложение будет принято куда благосклоннее моим господином. — Он сделал глоток шербета, сказал. — Боярин Строганов, мы отклонились от темы пушек. Скажи мне, какую цену твоя княгиня считает справедливой?

— Цена, — повторил я, — сорок четыре султани (это примерно четыреста рублей серебром) за орудие. Два султани за бочку пороха. Зимой, когда вы приедете за новыми пушками и привезете мастеров, мы сможем существенно снизить цену.

А в том, что они приедут за новыми орудиями, я был уверен.

Бек слушал перевод.

— Условия приемлемые, — сказал он. — Но, прежде чем мой господин даст согласие, я бы хотел увидеть орудие в деле. Мне нужно увидеть то, о чём я так часто слышал во всех портах.

Это было предсказуемо, и я ждал этого вопроса.

— Завтра, — ответил я, — за городом, на пустыре у Воробьёвых гор. Великая княгиня даст разрешение, я уверен. Только хочу предупредить, на стрельбах, наверняка, будет и посол светлейшей республики Антонио Дандоло. Надеюсь, это не вызовет никаких проблем?

— С моей стороны точно нет, — ответил Сулейман-бек. – К слову, я не проливаю крови в гостях, боярин Строганов, и мои люди придерживаются тех же законов. — Он сделал паузу. — Пусть Антонио тоже смотрит.

— Тогда договорились.

В тишине мы допили шербет. И у нас было время проанализировать прошедшие переговоры.

И в принципе я был доволен, как они прошли. Вот только что-то мне подсказывало, что венецианцы будут потяжелее. Ещё вчера я заметил, что у них гонору и наглости побольше.

Сделав последний глоток, я поднялся, и Бек поднялся следом.

— До завтра, Сулейман-бек. Утром я заеду за вами, и мы вместе отправимся смотреть на стрельбы.

— Договорились, боярин Строганов. До завтра.

Мы поклонились друг другу. На пороге я обернулся. Хотелось оставить доброе впечатление о себе, чтобы потом легче было договариваться.

— И вот ещё что. Шербет у вас хороший. У нас такого не варят.

Толмач перевёл. Бек широко улыбнулся.

— Пришлю тебе кувшин, боярин.

— Благодарю.

Я вышел в коридор. Лёва шагнул за мной, и стражники прикрыли дверь. До поворота мы шли молча, а у лестницы он не выдержал.

— Дим, это что было? Почему ты так ласково с ним разговаривал?

— Это, Лёв, была торговля. И скажу тебя прямо, прошла она очень хорошо.

Он покачал головой.

— Выглядело так, будто ты спину перед ним гнёшь.

Я резко остановился и серьёзно посмотрел на него.

— Лёва, ты мой друг, но следи за языком. Спину я гну только перед Великой княгиней, как и все её подданные. А то, что я распинался перед послом, то так надо было.

— Почему? — тут же спросил он.

Я покачал головой.

— Значит так. Как только мы переедем на наше подворье, я найму тебе учителей. Будешь учиться счёту и грамоте.

— Зачем мне это?

— Затем, чтобы не задавал глупые вопросы, — ответил я и пошёл дальше. Увидев, что Лёва так и остался стоять на месте, уже более спокойным тоном добавил. — Не сердись, тебе это на пользу пойдёт. И после этого ты уже не будешь бросаться словами про спину. — Лёва догнал меня, но шёл пока молча. — Завтра поедешь со мной на Воробьёвы, — продолжил я, — там мне тоже нужна будет твоя помощь.