Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 105 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Отхожие места тоже рыли в стороне, ниже по склону и подальше от воды и кухонь.

К исходу второго дня поле стало похоже на то, что я хотел. Редуты, ров, колья, чёткие проходы для своей конницы, обозначенные вешками. Лазарет, кухни, нужники… всё было на своих местах. Я стоял на пригорке, смотрел на это хозяйство, и впервые за поход напряжение внутри отпустило.

К слову, враг приходить не спешил.

И я его понимал. Сам бы на месте казанского хана не полез на укреплённый лагерь. Постоял бы поодаль, поглядел, как мы тут окопались, и стал бы ждать. Время в осаде работает на того, кто дома.

А мне же время работало в минус. Каждый день стоянки жрал провиант. Каждый день татарские разъезды щипали нас по краям. Войско в пятьдесят тысяч, это пятьдесят тысяч ртов, и кормить их на чужой земле дело недешёвое.

Я ведь непросто так не сунулся вперёд и остановился лагерем, потому как боялся растянуть войско. Лучше всего было дать генеральное сражение в самом начале, а потом постепенно брать города и крепости. Не опасаясь, что подвозы будут подвергаться нападениям. Конечно, я понимал, что победа в генеральном сражении не убережёт от вражеских отрядов в тылу. Но хотя бы серьёзно сократит их количество.

Вот только оставался главный вопрос: Как заставить казанцев напасть первыми?

Я долго думал, как вытянуть казанцев на себя. Более того, примерно представлял, где разместятся татары. И пока ждали их подхода приказал отловить местных жителей по деревням… тех, кто ещё не успел спрятаться в лесах, и хорошенько опросить насчёт троп, проходов через болота.

И если кто-то думает, что простые жители Казанского ханства сопротивлялись и держали язык за зубами, тот глубоко заблуждается. Для крестьян главное жить в сытости, чтобы родные не болели, зерно взошло, скотина несла… Ну и, разумеется, чтобы их хозяйство не разграбили. Поэтому за серебрушку мелкую они показали моим людям тропы, которые я или Холмский наносили на карту.

Но и это было не всё. Самый главный козырь в моём рукаве заключался в том, что Ибрагим и Халиль на ножах, и не воспользоваться этим было бы просто глупо. Благодаря Главу я знал, что после смерти старого хана Махмуда престол достался Халилю, но тот правил недолго, и власть перешла к его брату Ибрагиму.

Попробовать стравить их я мог, когда появится их войско, а пока оставалось ждать.

Кроме того, не тратя время попусту, мы начали пристрелку орудий. Как уже сказал, я примерно представлял, где встанет лагерем казанское войско. Самое лучшее место было от нас в пяти вёрстах. Оно было окружено лесом с двух сторон, слева — устье реки, а между нами — огромное поле…

Поэтому, объехав ту местность, я приказал утром выкатить четырнадцать орудий и начать пристрелку, целясь в уж очень заманчиво выглядящий холм. Разумеется, меня начали расспрашивать Рюриковичи, Холмский и прочие зачем я трачу драгоценный порох и ядра. Но я не стал ничего объяснять, сказав, что так надо, и, если выгорит, они сами всё узнают, но в своё время.

Пушкарями командовал Ратмир, и мне было плевать, что в Москве у пушкарей были свои сотники. Я верил Ратмиру и, главное, он не задавал мне вопросов, а просто выполнял, что от него требуется.

Первый залп вышел с перелётом, второй лёг уже лучше. Для корректирования огня мы подбивали между лафетами и орудиями клинья, таким образом увеличивая градус стрельбы.