Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 38 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На лице Сулейман-бека появилось удивление.

— Десять орудий… это шесть тысяч рублей серебром, Дмитрий-бей. Чем один гяур сумел настолько разозлить тебя?

Вместо ответа я поднялся, открыл ларец у стены и достал книгу. Толстый список в простом кожаном переплёте. Люди Глава сняли его с орденского оригинала в Риге, заплатив переписчику за три ночи работы больше, чем тот видел за год.

— Почитай, что пишет этот барон, — сказал я, кладя книгу перед беком, — и какие мысли он продвигает в Европе. Про чистую кровь и кровь грязную. Про народы-господа и народы-скот, которым дозволено жить, пока они полезны господам. Про право сильного, что выше любого закона. И про то, что слабых должно вырезать, как сорную траву, а жалость к ним, грех перед породой… Войско можно разбить, почтенный, а он строит веру. А вера переживает и своих создателей, и тех, кто вовремя над ней посмеялся.

Я вернулся на место и добавил уже спокойнее:

— Это страшный человек. И его надо заткнуть, пока его книгу переписывают десятки, а не тысячи. У меня до него руки коротки. — Я усмехнулся. — Пока коротки, но я надеюсь у падишаха длиннее.

Я знал, о чём говорил, хоть и не мог рассказать беку всего. В моём прошлом мире такую книгу уже писали. Я помнил, чем закончилось её чтение… и сколько миллионов легло в землю, прежде чем её дочитали.

Бек взвесил книгу на ладони. Открыл, пробежал глазами страницу-другую, написанную по-немецки. Чем немало меня удивил. Я знал немного английский и латынь. А бек говорил по-русски и, как оказалось, знает немецкий.

— Я изучу это на досуге, Дмитрий-бей, — произнёс он. — И передам твои слова тем, кому положено их услышать.

Больше к барону мы не возвращались. Напоследок я спросил о своих людях на стамбульских верфях.

— Ими довольны, — ответил бек, и голос его потеплел. — Старательны, в драки не лезут, к делу цепки. Лучших уже допустили к закладке галер. А про вашего Льва мастера говорят, что у него глаз корабела.

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Этот глаз белке в глаз бил с седла на полном скаку.

— Тогда я спокоен за галеры падишаха, — улыбнулся бек.

Мы оба сделали вид, что не подумали об одном и том же. Учились мои люди у осман. А строить, дай Бог, будут против них.

Расстались мы довольные друг другом. Провожая посла до крыльца, я поймал себя на мысли, что из всех дипломатов, виденных мною за две жизни, этот нравился мне больше прочих. Что, разумеется, ничуть не помешает ему однажды стать моим врагом.

Но это будет потом.

* * *

Домой я вернулся затемно и первым делом велел найти Глава.

Пока его искали, я мерил шагами кабинет и гонял по кругу мысль, которая не давала мне покоя с сентября.

Васса прибрал к рукам Цепеша. По сути, живую легенду. Полководца, у которого огромный опыт войны с османами. И наверняка Цепеш будет верен Нильсу за то, что тот вытащил его из венгерской ямы, откормил и дал возможность отомстить.

Получалось, что Васса собирал людей. Штучных, редких, которых не купишь на торгу и не выкуешь в кузне.

А у меня тоже был список штучных людей. И первым в нём стояло имя, которое знало большинство людей на планете в моей прошлой жизни.

Глав вошёл без стука.

— Звал, Дмитрий?

— Звал. Садись.

Он сел, сложил руки на столе и приготовился слушать.

— Скоро поедешь в Европу.