Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 13»
|
— Гляди, Дмитрий Григорьевич. Князь Владимир Андреевич старший там. Заложил сельцо купцам ярославским три года назад и до сих пор не выкупил, — он сделал паузу, — и скорее всего уже никогда и не выкупит. Двоюродные его между собой за рыбные ловли судятся четвёртый год. Казны у них нет. — Он плюнул на пол, после чего хищно усмехнулся. — Гордости на десятерых, а казны нет. Такие всегда продаются, вопрос цены. По Пскову было сложнее. Своих ушей у Глава там до сих пор не было. Новгород сидел, Рига сидела, а Псков как-то выпадал. Исправляли на ходу всё. Глав отправил туда четверых: двоих под купцов, двоих под артельщиков. Заодно я велел собрать всё, что можно по вечевым людям. Кто кому должен, кто с Орденом втихую торгует, кто на Вече кого топит… К лету я хотел знать псковский расклад и быть готовым к встрече с ними. * * * Вместе с этим я не забывал про обещание. Списки были готовы ещё на Суре, их оставалось только свести в один и по некоторым уточнить данные. Делали это по полковым росписям, по вдовьим выплатам, по монастырским поминаниям. Девять тысяч с лишним имён, среди которых были мои, курмышские — пятьдесят один человек. Артель я собрал из владимирских каменотёсов. Камень взяли мячковский, белый. Он резался послушно, а на морозе стоял веками*. (От авторов: Ещё при Дмитрии Донском (в 1360-х годах) из мячковского известняка возвели первый белокаменный Московский Кремль. Позже из него же строили другие значимые объекты — например, Успенский собор в Москве (его возводил Аристотель Фиораванти как раз в 1470-х годах). Кстати, ещё с XV века Мячковские карьеры официально имели статус «княжеского каменного дела» — то есть княжество напрямую контролировало добычу, понимая её важность.) Тесать решили здесь, под Москвой. Главный камень и плиты с именами, полк к полку. А уже готовое повезут водой, как вскроются реки до конца: Окой, Волгой, Сурой, прямо к холму над рекой. Митрий, услышав, куда пойдёт обоз, явился ко мне сам. Встал у стола и выпалил, что просится ехать. С плитами, до самой Суры. — Тебе-то зачем? — спросил я. — Сиди учись. — С Девичьего поля вы меня взяли, а на Суре брат материн лёг. Кузьмой звали. Он в списке есть, я проверял. — Митрий сглотнул. — Хочу сам поглядеть, как его имя на камень ляжет. Я посмотрел на него. Пацан, которого я когда-то выкупил из холопства за показанный брод, вытянулся, обучился грамоте, ходит с моими поручениями по всей Москве. — Поедешь, — сказал я. — Старшине будешь помогать со списками. И отцу моему поклонишься от меня. — И я усмехнулся. — На три месяца отпускаю, потом назад воротишься. И имей в виду, пока в Курмыше будешь, отец мой твоей подготовкой займётся, — моя улыбка стала хищной. — Уж поверь, ты ещё назад запросишься, когда он начнёт тебя учить сабельному бою. Я думал он испугается, а вместо этого он просиял. — «Кажется, я в нём не ошибся, — подумал я. — Будь он из знатного рода, хотя бы захудалого, можно было бы за него Иву замуж выдать… Хм-м, а на хрен род? Это надо обдумать…» В итоге обоз с первыми плитами ушёл из Москвы на Николу вешнего (22 мая (по новому стилю)). * * * Как я уже говорил, в планах была стройка дороги между Москвой и Великим Новгородом. Выход в Варяжское (Балтийское море) был открыт. И после того, как дорога будет проведена, можно начинать строительство вначале крепости, а потом и города. Как он будет называться в этом времени, я не знал. Но вряд ли он, как в реальной истории, станет Санкт-Петербургом. |