Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 108 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Так он говорит.

— Занятно. — Барон откинулся в кресле. — Похоже, Мехмед решил рассчитаться за Няжлов.

Цепеш стоял неподвижно и слушал.

— Отряд за купцом послал? — спросил Гюнтер.

— Послал, милорд. Двенадцать человек ушли ещё до того, как я поднялся к вам. Три дороги перекрыты, у переправы стоят.

— Ну, вот и славно.

Гюнтер поднялся, вытянул из поясной сумки небольшой мешочек и бросил рыцарю. Тот поймал не глядя.

— Ты хорошо поработал, Конрад. Ты не побежал ко мне с вестью, ты сперва запер ворота, и только потом пошёл докладывать. Я доволен тобой.

— Служу, милорд.

Рыцарь поклонился и вышел.

— Хорошо работать с теми, кто умеет думать, — заметил Цепеш.

— Согласен. Но иначе и быть не может.

Гюнтер прошёлся по комнате, остановился у окна и заговорил, глядя во двор.

— Мы потомки ариев, Влад. Тех, кто пришёл с севера и построил всё, что вокруг тебя стоит. Дороги, законы, соборы, порядок. Кровь помнит. Она передаётся от отца к сыну и несёт в себе способность созидать, и Бог, устроивший этот мир разумно, не позволяет такой крови рождать глупых и увечных. А там, где рождаются глупые, значит, кровь смешали. — Он обернулся. — Оттого я и беру в сотню не по знатности и не по кошельку. Знатность можно купить, кровь купить нельзя.

Влад слушал внимательно.

Что-то в нём отзывалось на эти слова. Он не мог бы объяснить, что именно, но чувствовал, как под рёбрами теплеет.

Всю жизнь он был чужим. Заложником у турок, изгнанником у венгров… Сыном убитого отца, которого удобнее продать, чем поддержать. Он привык быть один и привык, что каждый, кто протягивает ему руку, тянет её за платой.

А этот человек говорил ему «мы».

Этот человек вытащил его из ямы, поставил рядом с собой перед строем, отдал ему план сражения и не отобрал славу. Этот человек собирался сделать его королём и звал породниться, а порода для Гюнтера, как Влад успел понять, значила больше золота и больше земель.

Разве это не доказательство? Разве отдают своё продолжение тому, кого считают ниже?

Влад отогнал мысль и задал вопрос, который откладывал уже неделю.

— Скажи, а зачем ты приказал убить московитов, что учились корабельному делу в Венеции?

Гюнтер повернулся к нему всем корпусом.

— Потому что они недостойны.

— Это не ответ.

— Это и есть ответ, ты просто хочешь другой. — Барон вернулся к столу и сел на стул. — Русс… — начал говорить он, но не договорил и произнёс другое слово. — Московиты не умеют созидать, Влад. Не умели никогда. Их право одно — служить высшим и умирать по щелчку наших пальцев, когда высшим это понадобится. И уж чего им точно не дозволено, так это касаться знания, добытого умами наших предков. Венецианская верфь строит суда, каких нет нигде в мире, и строит их по правилам, которые вырабатывались двести лет. А в этой верфи, у стапеля, стоят тридцать бородатых рабов и смотрят, как это делается. Ты понимаешь, что это такое?

— А как же их орудия? — возразил Цепеш. — Таких нет ни у кого. Разве это не говорит, что они умеют создавать сами?

— Нет, Влад, не говорит. — Он сделал паузу. — Московиты воры. Я уверен, что секрет отливки они украли. Купили у пьяного мастера, выманили, выкрали чертёж. А того, кто им это дал, после убили, чтобы не осталось второго знающего. Так делают все, кто не способен придумать, но способен отнять. Это ещё раз говорит в пользу бездушности этих созданий. — Гюнтер налил себе вина, но, видимо вспомнив, что только что его пытались отравить, вылил вино в камин, после чего продолжил. — И знаешь, что меня в этом злит по-настоящему? Что мы пока не можем дотянуться до них… чтобы божественная справедливость восторжествовала.