Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 76 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Ты ко мне или за Ивой? — спросил он.

— Второе. Но у меня ещё есть один вопрос к тебе, — ответил я.

Он кивнул и показал на дальнюю беседку в углу сада. Перед тем как уйти, я обернулся к Иве.

— Собирай вещи.

Ива не спорила. Только глянула на Ксению, и та кивнула… что-то они, кажется, уже успели обсудить между собой до меня.

Беседка стояла в углу, у самого тына, под старой липой. Слуга принёс кувшин с квасом и две кружки, после чего исчез. Алексей сел, вытянул ноги и посмотрел на меня.

— По какому поводу прибыл?

— Завтра и послезавтра казни, — сказал я. — А потом я планирую созвать Боярскую думу.

— Хм, — Алексей почесал в бороде. — Не рано ли? Слухи по Москве ещё не улеглись и…

— Они в скором времени и не улягутся, — перебил я. — А ждать я не могу.

И рассказал я ему про Сулейман-бека.

Коротко, передав только суть. Что Венеция мирится с султаном, и торг «Рысями» кончается. Что Мехмед собирает флот на Крым. Что султан предлагал нам делить степь, как добрым соседям, и что такого соседства я не хочу ни за какие деньги. Что Менгли-Гирей уже вернул Литве Канев и ушёл домой ждать флот. И что кровь из носу нужно дойти до Волги раньше, чем османы возьмут Крым… мы получим на Дону соседа, с которым воевать можно будет только на его условиях.

— Готовиться надо к войне с Ордой, Алексей. Сейчас, пока она горит между братьями. И сбор объявлять на Думе. К зиме мне нужно, чтобы войско на Девичьем поле стояло.

Алексей слушал, и лицо его вытягивалось с каждым словом. Когда я закончил, он скривился.

— Значит, опять война?

— Да. И мне нужна будет твоя помощь.

— Так понимаю, чтобы я поддержал тебя на Боярской думе?

— Да, — усмехнулся я, слегка удивившись его догадливости.

— Мог бы и не просить, — он налил квасу, отпил и поставил кружку. — Ты мне всё равно что брат, Дим. И хоть в первый раз, когда мы познакомились, ты мне морду начистил и вообще повесить хотел, я…

— Я тебя просто припугнуть хотел, — перебил я. — И только.

— Ага. Припугнуть, — Алексей потёр шею и хмыкнул. — Верёвку ты уже схватил и твои ворота, если закрою глаза, как сейчас помню… — он махнул рукой, увидев, что я пытаюсь вставить слово. — Ладно, кто старое помянет… в общем, я всё понял, и на Думе я тебя поддержу. Кого надо, за рукав дёрну. Кому надо, на ухо шепну.

Я поблагодарил его. Мы допили квас и поговорили о Василии. Алексей мог говорить о нём часами, и я его не перебивал. Такие разговоры мне было приятно слушать.

— На Думе гляди за Мамоном, — сказал он под конец, уже поднимаясь. — И за Товарковым. Они сейчас тише воды, а на Думе, как соберётся народ, могут и голос подать. Они, считай, сейчас возглавили сторону, что за старину держится, за местничество. И напомню тебе, как бояре были недовольны тем, как была распределена добыча из Великого Новгорода и Казанского ханства.

— Запомнил, — произнёс я.

Потом Алексей проводил меня до конюшни. Я забрался в седло и в это время на крыльце появилась Ива.

Она обнялась с Ксенией, что-то шепнула ей на ухо, та засмеялась. Потом Ива бегом спустилась по ступеням, пробежала через двор… и с разбега, не касаясь стремени, взлетела в седло. Конь только всхрапнул.

— Позёрша, — не смог удержаться я.

— Учись, — ответила она.

Алексей заржал, и мы тронулись в путь.

Дома я велел топить баню.