Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 72 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Кривцов сказал одно — что нож из моего сундука он вытащил по слову Басенка, и что Басенок обещал ему думный чин.

Ближе к обеду я закончил. Вымыл руки в бадье у выхода, велел Ратмиру накормить всех (до казни они должны стоять на ногах) и направился в Кремль.

Мария приняла меня в кабинете. Она там была одна и, когда я вошёл, отложила перо и просто ждала.

Я рассказал всё. Сначала про Сулейман-бека — мир с Венецией, конец торга, Крым. Потом про рыцарей — про сотню, Блютенбург, круглый стол, императорский трон. Потом про бояр, от которых нового ничего не услышал. И под конец, что завтра на площади четвертуют двух немцев, а послезавтра придёт черёд Басенка, Шестуна, Лукьянова, их воинов и дьяка.

Она слушала, не перебивая. Когда я закончил, она долго молчала.

— Османы… — нахмурившись произнесла она. — Ты понимаешь, что ты мне сейчас сказал, Дима? Ты сказал, что вскоре в Крыму сядет тот, кто взял Царьград. У кого сто тысяч войска и флот, которого мы отродясь не видели. И что мы полезем с ним воевать.

— Понимаю.

Она посмотрела на меня.

— Что делать будем?

— Прежде всего, Маш… не воевать с османами. По крайней мере, не сейчас и не первыми. Между нами и Крымом лежит Большая Орда. С ней надо разобраться раньше, чем флот войдёт в Кафу. Чтобы к тому дню, когда османы сядут на Крым, наши полки стояли уже на Дону и на нижней Волге… Вот тогда и подумаем, готовиться ли к войне с султаном.

— А если он ударит раньше?

— Тогда мы окажемся там, где окажемся. Но он не ударит раньше. Ему сначала нужно закрепиться в Кафе. Потом ему надо будет объяснить генуэзцам, венецианцам и Папе, что это всё он сделал не против них. Это года три, не меньше.

Мария помолчала.

— А помнишь, — задумчиво сказала она, — весной, при кардинале… нам предлагали союз христианских государей против турка. Святую войну, под которую находятся деньги, и мы отказались. Ты отказал, а я согласилась. И теперь мы не можем рассчитывать, что они придут на помощь.

— Поверь мне, — сказал я. — Они и так бы не пришли. Ни Рим, ни Венеция, ни Казимир, ни Ливония. Рим уже двадцать лет собирает крестовый поход против турок, а собрал только деньги, которые Матьяш украл и потратил на чехов. Венеция мирится с султаном, пока мы тут разговариваем. Если бы мы тогда ввязались в их «святую войну», то сейчас воевали бы с османами одни, а Рим слал бы нам благословения. Так что мы ничего не потеряли, Маш. Ничего.

— И что ты думаешь делать?

— Буду использовать Хасана.

Она чуть наклонила голову, ожидая продолжения.

— Пошлю к нему людей. Наверное, Некраса.

— Это кто?

— Подчинённый Глава, — ответили я.

— А, — Мария кивнула. Глава она запомнила. В Москве с повязкой на глазу ходил только он, и не запомнить его было невозможно. — И что твой Некрас?

— Найдёт Хасана. Тот ушёл за Волгу, к Яику, с людьми и с казной Казимира. Надо узнать, сколько у него сабель на самом деле, а не по слухам. Кто к нему пристал после Ахтубы, кто отпал. Что с Муртазой и с Шейх-Ахмедом… они после той сечи потеряли половину своих и было бы хорошо узнать сколько у него сабель сейчас. — я сделал небольшую паузу. — И, если Хасан жив и силён… по зиме я, наверное, отправлюсь в поход. Разобраться с его братьями и посадить его на престол. Как и договаривались.

Мария смотрела на меня, и по лицу её было видно, что она это уже прикидывает во сколько это выльется казне — дорога, полки, хлеб, зима.