Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 24 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Они сражались бы за Ивана, — возразила Мария. А сама же мысленно чертыхнулась. Она уже и забыла, что Анна и Михаил, сидели с ней в покоях, когда правда про неё и Глеба Ряполовского вскрылась.

И Мария была уверена, что сестра непросто так вспомнила об этом. Однако, также она была уверена, что Анна и Миша унесут эту тайну с собой в могилу. Потому что им самим невыгодно, чтобы правда вышла наружу.

Тем временем Анна продолжила.

— Думе с боярами Строганов тоже ничем не обязан. — Она помолчала и закончила. — Такого человека надобно держать в друзьях. Любой ценой. Потому что во врагах его не удержит никто.

Мария усмехнулась невесело.

— Жаль, что наш братик этого не понимает.

— А Миша и не поймёт, — Анна махнула рукой. — Миша не со зла, ты же знаешь, его зависть ест. Смерд безродный за десять лет добился того, чего Рюриковой крови за всю жизнь не добиться. Такое, сестрица, не всякий мужчина переварит. Вот его и корёжит.

Дальше разговор не складывался. Обеим сёстрам было над чем подумать, и они разошлись. Мария пошла к терему, её ждали дьяки, росписи, вечерний доклад и сын, которому надо было объяснить, отчего дядю Мишу нынче выставили из палаты.

А Анна осталась стоять у беседки. Она смотрела сестре в спину: на походку, в которой и после всех этих лет угадывалась прежняя тверская девчонка, гонявшая с ней наперегонки по батюшкиному саду, и думала о том, в чём никогда и никому не призналась бы вслух.

Она завидовала.

Не венцу, упаси Бог… корона Марии обошлась дороже, чем кто-либо смел подумать. Анна завидовала другому. Сестра потеряла мужа и не сломалась. Подняла детей, удержала державу, выстояла в смуту, пережила такое, отчего мужи седеют… и сумела, ко всему прочему, устроить свою жизнь заново. Тайком, с оглядкой, а всё-таки устроила.

Больше того. Мария выглядела счастливой.

А это, как Анна знала по себе, удаётся вдовам реже всего.

Проснулся я к обеду… Что в принципе на меня не похоже, и можно было бы предположить, что я выспался, но это было не так. И по-хорошему надо было попробовать уснуть, но в коридорах и с улицы слышались крики, топот, и многие другие звуки, мешающие сну.

А причиной моего недосыпа стал тот факт, что Маша ушла под утро.

Пришла она ночью потайными ходами, тихо, и то, что мне надо было отоспаться по-людски, ей было глубоко плевать. Регент всея Руси нужды моего бренного тела в расчёт не взяла.

И если смотреть правде в глаза, в тот момент я не жаловался. Сам был виноват, и коли уж я ввязался строить отношения, то смешно пенять, что Великая княгиня приходит, когда ей вздумается.

Оставила она меня к рассвету. Скользнула к дверце за поставцом, обернулась, шепнула что-то про «наказание позже» — у неё это стало вроде присказки — и растворилась в темноте хода. И вот тогда, когда за ней стукнула потайная дверца, я и уснул. По-настоящему и без задних мыслей.

Я полежал ещё немного и понял, что дальше лежать бессмысленно. Тело моё отдыха просило ещё, а вот голова уже включилась, потому как остались неоконченные со вчерашнего дня дела.

Внизу, в сенях, топтались двое курмышских. При виде меня подобрались. Я спросил про княгиню. Сказали, что Мария Борисовна с утра у себя в кабинете над грамотами сидит. Я кивнул, решив, что мне пока к ней незачем было идти. К тому же у меня нынче своя работа, скверная, но необходимая.