Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 16 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

На том приём и свернули. Мария Борисовна объявила, что о наградах за погоню будет сказано особо, по завершении сыска, отпустила бояр. И нас с Ивой развели по палатам, отведённым для отдыха. Палаты оказались по соседству, через сени, с постелями, от которых после недели в сёдлах слипались глаза на подходе.

Я, впрочем, выспаться не успел. Часа через два в дверь поскреблась Ива. Вошла, села на лавку у окна и некоторое время молчала, болтая, по девчоночьей привычке, ногой.

— Иван приходил, — сообщила она наконец. — Извинился… а потом попросил… — она замялась, — попросил, чтобы я и впрямь больше жизнь свою опасности не подвергала. Сказал, что у него друзей мало, и терять их он не согласен.

— А ты что?

— А я сказала, что подумаю, — Ива дёрнула плечом. — Врать не стала. Думать буду. Просто долго… — и хитро улыбнулась.

— Ну и правильно, — я зевнул так, что челюсть хрустнула. — Слушай, сестра… с пленными я завтра с утра начну, нынче уже не пойду, пусть дозреют. А ты, чем маяться в этих стенах, съезди-ка к Ксении Шуйской в гости. Она тебя, помнится, привечала, а ей сейчас, в её положении, любая живая душа в радость.

Ива просияла — эти две язвы нашли друг друга — и, не успел я договорить, умчалась собираться. А я полежал ещё немного, глядя в потолок, понял, что сон перебит окончательно, и решил, что время до вечера можно потратить с толком.

Я решил наведаться к Марии Борисовне. Был у меня к ней один разговор… не для тронного зала.

Машу я нашёл в беседке на заднем дворе, в дальнем углу сада, где дворцовый шум глохнет в яблонях. Она сидела над грамотами… даже здесь над грамотами… но при виде меня отложила их без сожаления.

— Явился, — она сощурилась. — Я уж думала, ты до ночи отсыпаться будешь, герой.

Я сел напротив, сказал.

— Разговор есть, про Ивана.

— Про сегодняшнее? — она поморщилась. — Брось. Мальчишка сорвался, я его прилюдно вытащила, вечером мы с ним поговорили… он и сам всё понял, и к Иве твоей ходил виниться.

— Нет. То есть и про это тоже… но глубже. — Я собрался с мыслями. — Маша, мальчик растёт. Быстро растёт, быстрее, чем мы с тобой привыкли думать. Ты сегодня сама видела, из-за чего он сорвался на весь тронный зал… не из-за службы и не из-за порядков. Из-за девицы. Год назад он из-за неё же чуть в горящей конюшне не остался. Это уже не детские шалости, Маша… это возраст. И возраст этот пришёл, нравится нам или нет.

— К чему ты клонишь? — наклонила голову она.

— К тому, что ему опыт нужен не только в правлении. Ему и в людях опыт нужен… и в женщинах тоже, — наконец перешёл я к главному.

Маша молчала и смотрела на меня. Долго смотрела… я выдержал этот взгляд, хотя стоило оно мне дорого.

— Ты понимаешь, о чём говоришь? — сказала она наконец. — Он дитя ещё! Мой сын. Да и грех это… мне духовник за такие разговоры епитимью наложит, и правильно сделает.

— Духовнику про такие разговоры знать незачем, — отрезал я. — Ты же духовнику своему про нас не рассказываешь?

— С ума сошёл? Нет, конечно.

— Тогда и здесь смолчи. А про грех… Маша, у него невеста сговорена, Екатерина Ярославна, вот только разница у них… — я сделал паузу, — уж не хочешь ты, чтобы к венцу он пришёл дурак дураком? Или чтобы его до венца успела прибрать к рукам какая-нибудь ясноглазая, подведённая недругами? Ведь через несколько лет он сядет на престол и твоё слово ему будет не указ. Да и в свиту ему будут стараться просунуть бояре своих детей. Мне дальше продолжать или…