Книга Рассвет русского царства. Книга 15, страница 112 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Живот был плоский, парень худой, и я видел, как он дышит только грудью — живот в дыхании не участвовал, он его берёг. Положил ладонь на левую сторону, ощупал — мягкий. Повёл ладонь вправо, вниз, к тому месту, где подвздошная кость — под ладонью мышцы были напряжены.

Нажал и он тут же вскрикнул.

— Что вы делаете⁈ — Леонардо шагнул ко мне.

— Проверяю. Стой, где стоишь, а то в ухо заряжу. — Надо было видеть лицо Леонардо, когда он услышал от меня угрозу. Угроза сама сорвалась с языка, но он начал мне мешать, а я всё-таки не железный и имею право на эмоции.

Он отступил, и я продолжил осмотр.

Надавил слева. Он дёрнулся справа. Ещё один признак. Велел кашлянуть… кашлянул и схватился за правый бок. Ещё один. Попросил поднять правую ногу прямой, придержал колено… застонал.

— «Хватит, — подумал я, — тут всё и так ясно!»

— Ну что ж, — сказал я и опустил рубаху. — Червяк.

Никто в комнате ничего не понял.

А я сел поудобнее и стал объяснять, что у человека в правом боку, там, где тонкая кишка входит в толстую, есть слепой мешок. Переводя на современный язык, слепая кишка. От него отходит отросток — тонкий, в мизинец, буквально с червяка длиной, и называют его слепой, потому что он никуда не ведёт. Зачем Господь, или эволюция, его сделал при создании человека — я не знал.

— И тогда что? — спросил Леонардо тихо.

— И тогда человек умирает. Здесь это зовут… — я подумал, как это зовут здесь.

Но здесь это не имело названия. То есть люди от этого мрут, и мрут часто, каждый год, в каждом городе, а названия болезни нет. Говорят по-простому, что живот схватило. Или заворот кишок. Или резь в утробе, надсада, сглаз, испортили. Греют живот, поят травами, дают слабительное, зовут бабку, и от слабительного червяк лопается быстрее, а потом через три дня зовут попа. И никто не знает, что там, внутри, был червяк с мизинец, и что вырезать его… полчаса работы.

(От авторов. Воспаление червеобразного отростка, то есть аппендицит, как отдельную болезнь опишет американский врач Реджинальд Фитц только в 1886 году. До этого больные умирали от «колик», «заворота» и «воспаления кишок», и никто не связывал их смерть с отростком слепой кишки. Первую удачную операцию по удалению аппендикса провёл в 1735 году лондонский хирург Клавдий Амианд, причём почти случайно, оперируя мальчика с грыжей. Так что Дмитрий с Фёдором в это утро опередили европейскую медицину лет на двести пятьдесят. А Леонардо, стоявший у стены, в реальной истории, лет через двадцать нарисует этот отросток, причём одним из первых в Европе, но это будет уже другая история.)

— Заворот, — сказал я. — У вас это зовут заворотом.

— Он умрёт?

— Нет. Если я его сегодня разрежу и вытащу червяка, он будет жить. Через неделю встанет. Через месяц об этом будет напоминать небольшой шрам.

Я посмотрел на Якопо. Он смотрел на меня, и я не был уверен, что он понял, но по глазам увидел, что слово «разрежу» до него дошло.

— Орехи, — сказал я ему. — Ты что с кожурой их что ли ел?

Леонардо перевёл. Якопо слабо кивнул.

— Ну вот. Кто же так ест! Шелуху надо выплёвывать. Она в кишках не переваривается, забивается куда не надо… — я ворчал, как ворчала бы моя мать, и внутри себя знал, что доказано это не было. Доктора в моей прошлой жизни говорили, что орехи или семечки тут ни при чём, что аппендикс воспаляется сам по себе, а шелуха… одна из десятка догадок. Но поворчать было положено. Если лекарь ворчит, значит, он знает, что делать, а не стоит в ужасе.