Книга Рассвет русского царства. Книга 16, страница 100 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Она уснула под утро, терзая себя мыслями о том, как Иван воспримет информацию о полюбовнице Дмитрия… которой, к слову, она тоже являлась. Ведь узами брака с Дмитрием не были связаны ни она, ни Олена.

Даст ли Иван разрешение на брак? Не сейчас, а позже… И хватит ли её авторитета, чтобы Великий князь не воспротивился этому?

Я перечитал письмо несколько раз. Потом сложил, сунул за пазуху и покачал головой.

— «Ох-хо-хо… хо-хо, что ж я маленький не сдох! — пронеслась у меня мысль. — Это ж надо было так не вовремя этому произойти. И главное… что мне теперь делать?»

Я начал считать. Получается, гонец выехал только на четвёртый день. Гонец шёл до Сарая… сколько? Я посмотрел на него. Он стоял покачиваясь, явно очень спешил. Спросив его, я узнал, что он добирался до меня шесть дней. По льду, на сменных лошадях, без обоза. Получалось, что у Василисы жар уже десятый день. Если она вообще ещё…

Я оборвал эту мысль. Она ни хрена не помогала.

До Казани пятьсот вёрст с гаком. Мы шли сюда восемнадцать дней с обозом, пушками и кухнями. Без обоза, на заводных, если гнать от рассвета до темноты, дней пять. Может, семь. Это если не поломаем ноги на льду и если лошади выдержат. Я уже мысленно представлял, сколько их падёт, а потом, чтобы они не мучились, придётся добивать.

Я мысленно выругался. На Якова. На эту дремучесть, в которой письмо идёт неделю, а человек за это время сгорает. На себя, потому что тогда, в Казани, я говорил ей про жар, а сам ушёл в поход и понадеялся на «потом». На то, что здесь нет ни телеграфа, ни машины, ни хотя бы приличной дороги.

Но толку от ругани было ноль.

Гонца я отправил на кухню. Потому как он еле стоял.

Ярослав спустился с крыльца. Руку он держал на перевязи, и сходил по ступеням боком, придерживаясь здоровой рукой за перила.

Он спросил, что произошло, и я дал прочесть ему послание.

— Брат, — сказал он. — Прошу. Спаси Василису. Ты же…

— Ярослав, — я перебил его, потому что дослушивать это было бы жестоко к нам обоим. — Ты понимаешь, что, даже если я выдвинусь прямо сейчас, я вряд ли успею?

— Понимаю.

— Видимо, нет, — возразил я. — Жар держится десятый день. Ты знаешь, что это значит?

— Не знаю. И мне плевать. Василиса сильная, и дождётся тебя. Ты главное поспеши. — Я покачал головой, считая, что просто потрачу время. — Дим, — произнёс он гораздо тише, — пожалуйста помоги… я в тебя верю.

Хуже всего было то, что он и правда верил. Стоял и смотрел, и ждал, что я скажу «да», и это словно по мановению руки решит всё. Как будто я не лекарь, а ангел, спустившийся с небес, даровать исцеление.

Я вздохнул.

— Вели седлать коней.

Ярослав повернулся к воротам так резко, что перевязь на руке съехала, и заорал, чтобы звали Ратмира.

Ива узнала через минуту. Она вышла на двор уже в тулупе, с луком за спиной и с саадаком (колчаном со стрелами) на поясе.

— Ты остаёшься, — сказал я.

— Нет.

— Ива.

— Я еду с тобой.

Я открыл рот, чтобы сказать ей всё, что положено. Что скачка будет такая, что опытные воины могут не справиться. Что в Сарае с Ярославом безопаснее. Хотя это спорный момент… но для острастки привёл бы и его. Что в Казани я буду сидеть при больной, и ей там делать нечего.

И закрыл рот.

Потому что оставлять её здесь я не хотел. Сарай был чужим городом, набитым людьми, которые вчера ещё были врагами. Мурзу Мурата и его полусотню взяли, но кто сказал, что он был последний? А Ива при мне… с ней мне было спокойнее. Странно, но так.