Книга Последняя станция — море, страница 154 – Алисия Роуден

— И ты всё откладывал.

— Да.

Вера посмотрела на календарь.

— А четырнадцатого октября ты пошёл на работу?

— Я собирался проверить старый механизм в депо. Отец оставил мне записку, что нашёл новую дверь. Я обещал Анне вернуться к ужину. — Он помолчал. — Но я не вернулся.

— Ты исчез на линии.

— Я вошёл в неё. И когда понял, что произошло, уже не мог найти обратную дорогу.

Вера подошла к отцу.

— Ты не знал, что мы пойдём за тобой.

— Нет.

— Тогда почему ты всё время пытаешься нас защитить от того же, что сделал сам?

Андрей посмотрел на неё.

— Потому что не хочу, чтобы вы повторили мою ошибку.

— Но ты не можешь прожить нашу жизнь вместо нас.

Он кивнул.

— Теперь я это понимаю.

На столе лежал ещё один предмет — маленькая коробка из-под часов. Андрей открыл её. Внутри находился обручальный перстень Анны и сложенная записка.

Он развернул бумагу.

Почерк был знакомый.

Андрей, если ты снова решил остаться на работе до ночи, хотя бы позвони. Я не прошу тебя бросить всё. Я прошу помнить, что у тебя есть дом.

Вера прочитала записку через его плечо.

Отец опустил голову.

— Я так и не научился этому.

— Чему?

— Возвращаться вовремя.

Он сложил записку и положил её обратно в коробку.

— Я всё время думал, что главное — закончить работу. Починить механизм, найти человека, исправить ошибку. А потом можно будет вернуться домой и всё объяснить. Но дом не ждёт бесконечно. Люди не могут всю жизнь оставаться там, где ты их оставил.

Вера молчала.

Ей хотелось сказать, что он всё ещё может вернуться. Что они вместе найдут способ. Но она уже понимала: иногда поддержка — это не обещание, что всё исправится. Иногда достаточно остаться рядом, пока человек признаёт свою ошибку.

На внутренней стороне крышки коробки была выгравирована короткая надпись:

НЕ ОСТАВЛЯЙ ДОМОЙ ТО, ЧТО МОЖНО СКАЗАТЬ СЕЙЧАС.

Андрей закрыл коробку и убрал её в карман.

— Пойдём, — сказал он.

Они вышли из купе.

У второй двери стоял Костя. На табличке было написано его имя.

Он смотрел на ручку, не решаясь войти.

— Хочешь, пойдём вместе? — спросила Вера.

Костя покачал головой.

— Нет. Я сам.

Он открыл дверь и скрылся внутри.

Вера не стала следовать за ним.

Она знала, что брату нужно время. И впервые не чувствовала необходимости немедленно проверить, всё ли с ним в порядке.

Вместо этого она подошла к третьему купе.

На табличке было написано:

МИХАИЛ МИХАЙЛОВИЧ СОКОЛОВ.

Дед стоял у двери, опираясь на трость.

— Ты ведь тоже боишься заходить? — спросила Вера.

Он улыбнулся.

— Боюсь.

— Тогда почему не уходишь?

— Потому что это моё купе.

Он открыл дверь.

Внутри стояла старая кровать, деревянный стол и небольшой шкаф. На стене висела фотография двух мальчиков у железнодорожной платформы. Михаил Воронов и молодой Михаил Соколов.

На столе лежал детский рисунок. Два мальчика держались за руки, а за их спинами стоял поезд с огромными окнами. Над ним было нарисовано солнце, хотя на картинке стояла подпись «Ночь».

Вера взяла рисунок.

— Кто это нарисовал?

— Михаил.

Дед сел на кровать.

— Он был очень наблюдательным. Мог часами смотреть на поезда, а потом нарисовать то, чего никто не замечал. Однажды он сказал мне, что поезда похожи на людей: все думают, что они движутся вперёд, но на самом деле они всё время возвращаются к одним и тем же станциям.