Книга Последняя станция — море, страница 151 – Алисия Роуден

На стенах висели фотографии старых станций, локомотивов и железнодорожных бригад. На одной Вера увидела молодого Андрея в рабочей форме. Он стоял возле локомотива и улыбался, придерживая рукой козырёк кепки. Рядом с ним был мужчина, которого Вера узнала по семейным снимкам.

Михаил Соколов.

Но фотография выглядела странно: дед был изображён сразу в двух местах. На переднем плане — молодой, в форме, а в глубине кадра — пожилой, с серебряной тростью. Будто фотограф случайно поймал два разных времени на одном снимке.

Вера остановилась.

— Пап, посмотри.

Андрей подошёл ближе.

Он долго рассматривал фотографию.

— Я помню этот день, — сказал он. — Это было до исчезновения Михаила Воронова. Отец тогда впервые рассказал мне о линии.

— А почему ты не говорил об этом раньше?

— Потому что забыл.

Вера уже хотела спросить, что именно он забыл, но заметила надпись под снимком:

ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС. 14 ОКТЯБРЯ 2029 ГОДА.

Она почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Это тот самый день?

Михаил Соколов кивнул.

— День, когда первый состав ушёл с платформы.

— И когда ты остался на линии?

— Нет. Я остался позже.

Дед посмотрел на фотографию.

— В тот день я думал, что смогу вернуть Михаила Воронова. Но когда поезд ушёл, я понял, что потерял не только его. Я потерял возможность жить так, как жил раньше.

— Ты мог остановиться, — сказала Вера.

— Мог. Но тогда мне пришлось бы признать, что я не смог его спасти.

Он помолчал.

— Люди часто думают, что самое страшное — потерять кого-то. Но иногда ещё страшнее признать, что ты не можешь вернуть его, даже если готов отдать за это всё.

Вера посмотрела на деда.

Она больше не хотела судить его за то, что он сделал. Не потому, что считала его поступки правильными, а потому, что впервые поняла их цену.

Михаил Соколов не был человеком, который просто бросил семью. Он был человеком, который слишком долго пытался исправить одну потерю и не заметил, как потерял всё остальное.

— Ты жалеешь? — спросила она.

Он посмотрел на неё.

— Каждый день.

— Тогда почему ты не вернулся раньше?

Дед улыбнулся грустно.

— Потому что сожаление не всегда помогает сделать правильный выбор. Иногда оно только заставляет повторять одну и ту же ошибку.

Они продолжили идти.

В конце коридора находилась дверь с табличкой «Диспетчерская». Она была приоткрыта. Изнутри доносился тихий стук клавиш.

Андрей остановился.

— Я знаю это место.

— Откуда? — спросила Вера.

— Я работал здесь.

Вера посмотрела на него.

— В 2049 году?

— Нет. Раньше.

Он осторожно толкнул дверь.

За ней находилась небольшая комната с большим окном, выходившим на железнодорожные пути. На столе стоял старый компьютер, рядом лежали бумаги и раскрытая тетрадь. На стене висело расписание, в котором были указаны поезда, давно исчезнувшие из обычных железнодорожных схем.

За столом сидел мужчина.

Он был худым, с короткими седыми волосами и в старой форме диспетчера. Перед ним стояла чашка с остывшим чаем. Он печатал на клавиатуре, не поднимая головы.

— Вы опоздали, — сказал он.

Вера переглянулась с отцом.

— Куда? — спросила она.

Мужчина остановил пальцы.

— На последний рейс.

Он поднял голову.

Вера узнала его.

Это был диспетчер со станции, где жили люди без маршрута. Тот самый человек, который забыл собственное имя и не мог вспомнить, когда в последний раз выходил из комнаты.