Книга Последняя станция — море, страница 144 – Алисия Роуден

— Но ты сам сказал, что он предназначался мне.

— Я думал, что предназначался. Теперь не уверен.

Она посмотрела на отца.

— Ты хоть в чём-нибудь уверен?

Андрей хотел ответить, но промолчал.

Вера отвернулась. Ей было тяжело видеть, как отец теряет уверенность в собственных воспоминаниях. Но ещё тяжелее было осознавать, что они оба могли ошибаться с самого начала.

Михаил Соколов уже стоял возле основания семафора. Он снял перчатку и провёл ладонью по металлической панели. На поверхности проступили тонкие линии, образующие схему из трёх кругов.

— Это старый переключатель, — сказал он. — Его использовали до того, как линию закрыли. В обычной железнодорожной системе семафор показывает, можно ли продолжать движение. Здесь он, похоже, определяет, какой участок маршрута станет доступен.

— То есть мы можем выбрать возврат, переход или ожидание? — спросила Вера.

— Да.

— И что будет, если выбрать возврат?

— Линия попытается вернуть пассажиров в тот мир, откуда они пришли.

— Всех?

— Тех, для кого возврат ещё возможен.

— А остальные?

Михаил Соколов провёл пальцем по третьему кругу.

— Останутся на линии.

Вера посмотрела на Андрея и Костю.

Она не могла согласиться на такой исход. Не после всего, что они пережили. Она не собиралась возвращаться одна, оставив отца и брата в месте, где они могли потерять себя окончательно.

— Тогда выбираем переход, — сказала она.

Дед покачал головой.

— Переход откроет следующий участок. Мы не знаем, куда он ведёт и что потребует от нас.

— Но если мы выберем ожидание, ничего не изменится.

— Иногда это тоже выбор.

Вера резко повернулась к нему.

— Ты двадцать лет ждал Михаила. Скажи честно, тебе помогло ожидание?

Михаил Соколов посмотрел на неё.

— Нет.

— Тогда почему ты предлагаешь нам то же самое?

— Я не предлагаю. Я объясняю, что каждый вариант имеет цену.

Он снял с пояса маленький ключ и вставил его в замок на основании семафора. Металл скрипнул. Под крышкой обнаружился ряд старых рычагов, каждый из которых был помечен цифрой.

Первый рычаг соответствовал сигналу «Возврат».

Второй — «Переход».

Третий — «Ожидание».

Но под ними была ещё одна надпись, почти полностью скрытая солью.

Вера наклонилась и очистила её ладонью.

ПЕРВЫЙ ВЫБОР НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОТМЕНЁН.

Она перечитала слова.

— Что это значит?

Михаил Соколов закрыл крышку.

— Когда линия только появилась, мы думали, что сможем управлять ею. Мы нашли механизм, изучили сигналы, составили схему. Но каждый раз, когда кто-то пытался изменить решение, система возвращала нас к исходному состоянию.

— То есть выбор нельзя отменить?

— Можно изменить его последствия. Но нельзя сделать так, чтобы его никогда не было.

Вера вспомнила девочку на чёрном поезде. Ту, которая выглядела как она в детстве и говорила, что Вера обещала не забывать её. Возможно, это была часть её собственной памяти, оставленная на линии. Возможно, та девочка и была первым выбором, о котором говорил дед.

Но если выбор уже сделан, значит, их путешествие не могло просто закончиться возвращением домой. Им предстояло понять, что именно они когда-то выбрали и почему.

— А что выбрал ты? — спросила она.

Михаил Соколов не ответил сразу.

— Я выбрал остаться.

— Ради Михаила Воронова?

— Сначала ради него. Потом ради Андрея. Потом ради вас.