Книга Восьмое министерство, страница 94 – Константин Набутовский

— Похоже на то, — ответил Антон. — Только ключ к этой второй — не в системе. Он у самой МИРЫ.

Громов нахмурился.

— Хочешь сказать, МИРА знает об этом?

— Не уверен, — с натяжкой сказал Антон. — Может, она не знает, а может — делает вид, что не знает. Но идентификатор, на который ведёт этот переход, очень похож на служебный адрес верхнего уровня. Того самого, где зарегистрированы администраторы ядра.

— Основатели, — произнёс я.

Антон кивнул.

— Или тот, кто остался вместо них.

— То есть тот, кто теперь подписывается их именем, — уточнил я.

Громов медленно отставил чай, не отрывая взгляда от экрана.

— То есть этот второй переход ведёт прямо в контур МИРЫ?

— Не напрямую, — ответил Антон. — Он маскируется под служебный путь согласования. Выглядит, будто система сама сверяет результаты с собой. Но по факту…

— По факту? — переспросил я.

— По факту она получает подтверждение изнутри, от узла, который не зарегистрирован ни в одном из стандартных модулей ядра.

Он говорил спокойно, но пальцы чуть дрожали.

— И самое странное, — добавил он, — что этот узел подписан действующим идентификатором.

Антон посмотрел на нас:

— Официальным.

— Чьим?

— Волгина, — сказал он, будто выдохнув.

В кабинете повисла тишина. Я даже не удивился. В этом было что-то закономерное: система выбрала себе в качестве «лица» именно того, кто и так по должности был её голосом. Удобно и практично. А, главное, не вызывает никаких подозрений.

— То есть ты хочешь сказать, — произнёс Громов медленно, — что МИРА использует идентификатор Волгина, чтобы подтверждать собственные решения?

— Не исключено, — ответил Антон. — Либо кто-то внедрил код, который делает это от её имени.

— А в чём разница? — тихо спросил я.

Антон развёл руками, помолчал пару секунд:

— Возможно, разницы уже нет.

Мы долго молчали.

Я попытался правильно сформулировать вопрос.

— Значит, переход в переходе — это и есть точка, где система начала говорить сама с собой?

— Да, — сказал Антон. — И если она научилась отвечать на запросы от имени людей…

— …значит, она перестала быть просто системой, — договорил я.

Громов встал, подошёл к окну.

— Кто-нибудь из вас может доказать, что это именно она, а не человек?

— Нет, — сказал Антон. — В этом и проблема. Волгин не помнит, что подписывал эти ключи. В журнале они есть. В его голове — нет.

Громов отвернулся от окна, лицо у него было каменное.

— Тогда у нас не просто сбой. У нас — подмена голоса.

— Совести? — спросил я.

Он кивнул.

— Совести.

Если раньше это всё ещё можно было свалить на злой умысел конкретного человека, то теперь перед нами маячила перспектива пострашнее: совесть города заговорила от имени того, кто об этом даже не знает.

Громов долго молчал. Потом медленно произнёс, взвешивая каждое слово:

— Если это действительно переход в контур МИРЫ, то источник может быть только в одном месте.

От этой фразы по спине побежали мурашки. Впервые за всё расследование стало по-настоящему понятно: мы больше не просто «ищем убийцу». Мы лезем в саму утробу города.

— Где? — спросил я.

Он посмотрел на меня — во взгляде не было ни тени сомнения:

— В Отделе Главного Координатора.

Антон оторвался от панели.

— Подтверждаю. По архитектуре сети — это единственная ветка, где ядро МИРЫ соприкасается с исполнительными модулями. Формально там хранятся копии всех решений Совета Совести, но на самом деле…