Книга Восьмое министерство, страница 63 – Константин Набутовский

Он замолчал, посмотрел на бумаги и постучал по ним пальцем:

— Так вот, именно это у нас сейчас и происходит.

Нина добавила:

— Мы можем выяснить, кто заверял эти изменения рационов. Каждое заверение сопровождается цифровым отпечатком чьей-то авторизации. След останется в регистрационном журнале.

— А у кого доступ к журналу? — спросил я.

— У Главного Координатора, — ответила она. — И у его секретариата.

Я усмехнулся:

— То есть, чтобы узнать, кто подделал подпись Координатора, нужно попасть в архив Координатора. Прекрасно. Замкнутый круг. Система, охраняющая сама себя.

Антон вздохнул:

— Официально — никак не попасть.

— Значит, попробуем иначе, — сказал Громов. Он закрыл блокнот, как будто ставил точку. — У нас есть цель. Теперь действуем. Следствие ведут Знатоки.

И он подмигнул мне. Я улыбнулся: очень популярный в семидесятых сериал я сам не видел, но родители мне рассказывали. Да, дед, ты бы оценил. Внук — под подозрением, мир рушится, министры дохнут как мухи… а мы здесь шутим про советские сериалы. Но это правильно. Это нервная система так выживает.

Нина посмотрела на нас:

— Если всё это правда, мы копаем под саму основу системы.

«Вот только древние говорили: «Кто копает под фундамент — получает кирпичом по голове». Не помню, где мне это попадалось, но я очень надеюсь, что то был не учебник по пророчествам», — подумал я и спросил:

— А разве не этого система боится больше всего?

Громов пожал плечами:

— Пусть боится. Бояться — тоже признак жизни.

— Тогда ищем журналы. Бумага не врёт, — подытожил я.

— Значит так, — сказал Громов, — кто-то должен добраться до регистрационных журналов. Кто-то, кто понимает, как в этих системах «помахать рукой», не нарушив ни одного протокола. Кто-то, для кого работать с терминалами всё равно что брать интервью у героя дня.

Он посмотрел в упор на Антона.

— И не отпирайся, пожалуйста. Я читал досье.

Нина, похоже, хотела возмутиться, но Громов поднял руку:

— Я не сам копался, Архипов поручил. Так вот, гражданин Тошин, расскажите-ка нам, как вы в школе поменяли в распределительном компьютере булочки с маком на булочки с клубничным повидлом, которые вы любили больше? Это уже не журналистика, это технические навыки.

Антон смущённо улыбнулся.

— Ладно, — сказал он. — Попробую. Да, я умею разговаривать с машинами. Это иногда даже проще, чем с людьми.

Он сел за терминал, лицо посерьёзнело:

— Я знаю, где хранятся электронные печати, кто оформляет бумажные запросы и какие люди отвечают за перенос документов между секторами. Могу попасть в терминал архива легально — как журналист, запрашивающий справку. Там же видны регистрационные записи. Бумажные версии находятся в отдельном сейфе, физически закрытом на ключ. А электронные — это файлы архива. Но даже если электронная подпись подделана, в журнале останется отметка, кто и когда её ставил.

Громов задумчиво посмотрел в окно:

— Значит, нам нужны две части: электронная — база архива, и физическая — распечатки списков допуска.

Антон кивнул, и Громов продолжил:

— По бумажным, к которым со стороны уже доступа нет, и которые зафиксированы в момент печати, мы сможем вычислить разницу, сравнивая их с файлами архива.

— Верно, — сказал Антон, снова кивнув. — Электронную беру я, бумажную — Нина. Она может оформить заявку «для проверки». Это даст формальный пропуск.