Книга Восьмое министерство, страница 61 – Константин Набутовский

— Мы этого не допустим! — с вызовом сказала Нина.

Странная штука: вера. Я уже сам в себе начал сомневаться, а Нина — нет. Непривычно быть тем, за кого кто-то готов идти против системы.

— И как? — хмуро спросил Антон. — Пока мы тут сидим, Волгин, наверное, уже готовит заявление: «Подозреваемый установлен, ведётся проверка».

— Значит, — сказал Громов, вставая, — если мы хотим вытащить Серова, надо найти того, кто всё это устроил. Настоящего, реального убийцу. И быстро.

Нина кивнула:

— Нужно не просто доказать невиновность Кеши. Нужно показать, что совпадения — это ещё не приговор.

— Расследование собственного расследования, — усмехнулся Антон.

— Прекрасно, — сказал я. — Это как суд присяжных внутри суда присяжных.

— Или как зеркало в зеркале, — заметила Нина. — Вот только одно из них обязательно треснет.

Громов усмехнулся:

— О, это ты, Ветрова, подметила точнее всего. Ну тогда пусть треснет то, в котором отражается ложь. Так что с этого и начнём.

Он достал свой блокнот. На первой странице — четыре фамилии: Арзамасцева, Левицкий, Мещеряков, Чайкина. Под ними — тонкая линия и пустое место.

— Это — наши четыре министра, — сказал он. — Четыре смерти. Вроде бы, разные причины:

Арзамасцева — сбой в рационе,

Левицкий — почти то же самое,

Мещеряков — авария,

Чайкина — токсин.

Но все — идеально чистые случаи. Ни следов, ни ошибок. Всё списано на «естественную дисгармонию» или «допустимую случайность». Только Чайкина не случайна… Да и то, — если бы нас не было рядом в этот момент, то и её смерть списалась бы на случайность: токсин успел бы улетучиться.

— И во всех этих случаях нет настоящего виновного, — тихо сказала Нина.

— Верно, — кивнул Громов. — А теперь виновный есть. Удобный. Ты, Кеша.

Я сжал кулаки:

— Классика жанра. Найти того, кто не вписывается, и сделать его причиной всего.

Громов кивнул:

— Поэтому идём от Чайкиной — к Арзамасцевой. Или наоборот. Не важно. Важно другое: ищем, что объединяет всех четверых. И что общего во всех четырёх убийствах.

Он обвёл нас взглядом:

— Надеюсь, тут нет тех, кто всё ещё сомневается, что это именно убийства?

Нина подошла к столу и выложила несколько листов.

— Это — Антон раздобыл после аварии с Кешей.

Громов поднял брови:

— И что это?

— Распечатки рационов, — ответил Антон. — Я тогда думал, что просто сверяю таблицы. Ну мало ли, обновили нормы, ввели новые индексы. А потом смотрю — даты сходятся, а время — нет. Мелочь, но для МИРЫ — это как орфографическая ошибка. Нонсенс.

Он разложил листы на столе.

— У всех четверых — одно и то же сочетание: L-сонатин и F-гликонат. Формально безопасно, утверждено МИРОЙ. Но файл подтверждающей электронной подписи Координатора на обоих документах имеет другой размер.

— Что, только на этих? — удивился Громов.

— Да, — ответил Антон. — По инструкции электронная подпись Координатора обязательна, если хоть на миллиграмм есть отступление от стандартной нормы.

Он оторвал взгляд от распечаток:

— Кстати, я впервые увидел сегодня его воочию, хотя давно знаю, что его отдел заверяет тут почти всё и вся.

— И я «вживую» впервые увидела, — эхом отозвалась Нина.

«Да, Волгин — фигура действительно интересная», — подумал я и сказал:

— Значит, тут всё устроено так, что система не проверяет размер файла подписи?