Книга Восьмое министерство, страница 66 – Константин Набутовский

— Прав, даже не спорю, — как-то грустно ответил Громов.

Я достал смартфон, нашёл нужный плейлист и включил. Из динамиков зазвучала знакомая с детства музыка и голос Бутусова:

Круговая порука мажет как копоть

Я беру чью-то руку, а чувствую локоть

Я ищу глаза, а чувствую взгляд

Где выше голов находится зад

За красным восходом розовый закат

Скованные одной цепью

Связанные одной целью

Скованные одной цепью

Связанные одной

Здесь суставы вялы, а пространства огромны

Здесь составы смяли, чтобы сделать колонны

Одни слова для кухонь, другие для улиц

Здесь сброшены орлы ради бройлерных куриц

И я держу равнение, даже целуясь

На скованных одной цепью

Связанных одной целью

Скованных одной цепью

Связанных одной целью

Можно верить и в отсутствие веры

Можно делать и в отсутствие дела

Нищие молятся, молятся на то

Что их нищета гарантирована

Здесь можно играть про себя на трубе

Но как не играй, всё играешь отбой

И если есть те, кто приходят к тебе

Найдутся и те, кто придёт за тобой

Также скованные одной цепью

Связанные одной целью

Скованные одной цепью

Связанные одной

Здесь женщины ищут, но находят лишь старость

Здесь мерилом работы считают усталость

Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи

Здесь первые на последних похожи

И не меньше последних устали, быть может

Быть скованными одной цепью

Связанными одной целью

Скованными одной цепью

Связанными одной целью

Скованные одной цепью

Связанные одной целью

Скованные одной цепью

Связанные одной целью

Скованные…

Слушать «Скованных» в сером кабинете Хранителей Совести — это как смотреть на живой огонь в морозный вечер. Громов не проронил ни слова, пока из телефона звучала песня. Потом посмотрел на меня и тихо, жёстко сказал:

— Ну что, Иннокентий Сергеевич, разорвём эту цепь к чертям собачьим?

— А у нас есть другие варианты? — спросил я. — Разорвём, Иван Василич, ещё как разорвём. На отдельные колечки разорвём. Да ещё и переплавим нафиг.

— Ладно, давай и я поработаю немного, — сказал Громов и «завис» в своём терминале.

Минут через двадцать тихо скользнула дверь — вернулась Нина. На лице усталость, как после марафонского забега, но глаза светятся.

— Архипов подписал, — сказала она. — Сутки доступа, но без копирования документов. И он предупредил, что, если кто-то узнает — он этого разговора не помнит, а его подпись я подделала.

Власть — она всегда трусит. Даже честные люди внутри системы начинают… юлить. И не потому что хотят, а потому что иначе их просто сотрут. Хотя об Архипове я не сказал бы, что он боится этого.

— Прекрасно, — сказал Громов. — Официально — у нас ничего нет. А неофициально — целое окно возможностей.

Он лукаво посмотрел на меня:

— Ну вот, Серов, а ты говоришь… Я Архипова знаю.

Я в ответ только улыбнулся.

— Нина, ты сможешь сама поехать в архив? — спросил я, повернувшись к ней.

— Да, конечно… но… Архипов же запретил копировать документы, — ответила она. — Тогда хорошо бы, если кто-то поможет мне сделать выписки из них. Я имею право к привлечению помощи со стороны.

— Не надо ничего выписывать и не надо никого привлекать, — сказал я, взяв со стола смартфон. — Вот, смотри…

И я показал ей, как пользоваться аппликацией для сканирования. Пусть официальное сканирование и запрещено, но кто подумает на простой «калькулятор», на что тот способен?