Книга Восьмое министерство, страница 56 – Константин Набутовский

Через несколько минут над трибуной завис серый дрон примерно метровой длины с красной маркировкой АКЭА-3 на борту.

— Автономный Комплекс Экспресс Анализа, третье поколение, — пояснила мне Нина, проследив за моим взглядом.

Дрон завис над большим столом, на котором стоял ящик с записками в конвертах и плавно опустился, замерев примерно в метре от столешницы. Корпус раскрылся в нижней части и наружу выдвинулся полупрозрачный контейнер с какими-то небольшими манипуляторами.

Громов кивнул Нине, и та ввела на небольшой кнопочной панели сбоку контейнера какие-то цифры, очевидно, код допуска. Манипуляторы резко пришли в движение и быстро и аккуратно собрали всё, что лежало на столе и вокруг — конверт, записку, даже микрофон, к которому дотрагивалась Чайкина. Контейнер закрылся, и над панелью с кнопками вспыхнула жёлтая надпись: «Экспресс анализ».

Ждать пришлось недолго, минут пять. Экран снова ожил и на нём засветилось зелёным: «Анализ завершён». Тут же сбоку контейнера из едва заметной щели вылезла бумажная лента с распечаткой.

Текст отчёта был коротким и бескомпромиссным, как приговор:

«Обнаружено небольшое количество синтетического токсина неизвестной молекулярной структуры, в основе которой химическое соединение с центральным связующим компонентом Х-57В.

Активация при контакте с потовыми железами.

Воздействие: мгновенный спазм дыхательных путей и паралич дыхательных мышц.

Концентрация минимальная, летальный исход при единичном касании.

Устойчивость — около тридцати минут, распад без остатка».

Громов присвистнул сквозь зубы.

— Идеальное оружие для показательной казни. Невидимое, без запаха, без следов.

Он покачал головой.

— Это не случайность. Кто-то точно знал, когда и кому в руки попадёт этот конверт. А главное — кто его распечатает.

«Убийца не просто умён — он ещё и педант. Идеальный маньяк для идеального города», — подумал я.

Нина смотрела на экран, не мигая.

— Токсин нестабилен, значит, разработан специально для точечного применения. Такого однозначно нет в свободном доступе.

— Да, — подтвердил Громов. — Уровень допуска — не ниже второго сектора лабораторий. Если не первого.

Он посмотрел на меня:

— То есть доступ только у тех, кто внутри системы. Очень внутри.

В этот момент один из Хранителей Совести подошёл к Громову и тихо сказал:

— Тело министра Чайкиной готово к транспортировке.

Громов коротко кивнул:

— В главную лабораторию Службы Биоконтроля. Пусть сделают полное токсикологическое заключение и сверку с отчётом дрона. Всё — под протокол, никакой огласки.

Мы проводили взглядом белую машину с эмблемой лаборатории, увозившую министра — четвёртого за столь короткий срок. Несмотря на организованную Архиповым охрану, Чайкина тоже не избежала участи, уготовленной кем-то. Причём это была первая смерть, произошедшая на наших глазах. И на глазах у всего города.

Если для меня и Громова насильственная смерть была уже чем-то привычным, то Антон и Нина восприняли увиденное иначе.

Антон стоял, бледный как мел, с застывшим взглядом. Казалось, он всё ещё надеялся, что это розыгрыш — что сейчас включится музыка, Чайкина поднимется, улыбнётся и скажет, что это часть шоу. Он машинально крутил в руках дрожащими пальцами конверт, полученный при входе, и, кажется, даже не замечал этого.