Книга Восьмое министерство, страница 54 – Константин Набутовский

Громов рассказал, что когда-то, в начале восьмидесятых, она работала вместе с моим дедом — Алексеем Сергеевичем Серовым, но по партийной линии проекта. Её подпись наряду с подписью деда стояла на первых документах и протоколах. Чайкина была явно из тех, кто привык командовать не голосом, а самим своим присутствием. Типичный советский партийный работник, переживший всё — перестройки, комиссии, комиссии по пересмотру комиссий. Старшая комсомольская сестра. Если бы Совесть ходила строем — Чайкина маршировала бы во главе колонны.

Теперь, глядя на неё, я понимал: времени прошло много, но порода осталась.

Включилась трансляция, и хорошо поставленный дикторский голос из динамиков произнёс: «Внимание. Начинается прямое включение Дня Благодарности».

Чайкина подошла к микрофону.

— Дорогие граждане! — начала она мягким, ровным голосом с приятным тембром. — Сегодня мы отмечаем один из самых важных праздников — день, когда каждый из нас вспоминает, за что он благодарен. Благодарен Совести. Благодарен миру. Благодарен другому.

Люди на площади ответили синхронным, отрепетированным хором:

— Благодарим!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Да это не праздник, это — ритуал какой-то. И такая же ритуальная реакция. Как автоматический дозатор мыла — только тут дозируют эмоции.

Дальше всё шло в духе старых партийных собраний — правда, без лозунгов «Слава КПСС», но зато с обязательными отчётами о «достижениях благодарности». Чайкина перечисляла цифры: сколько пар пришли к гармонии после сеансов гармонизации, сколько детей приняли участие в конкурсе «Нарисуй луч Совести». Каждый отчёт зал встречал одобрительным гулом — так когда-то аплодировали росту надоев у коров.

Не праздник, а статистика, доведённая до абсурда.

После отчётности Чайкина выдержала небольшую паузу, затем обвела площадь взглядом, будто проверяя, все ли внимательно слушают, улыбнулась и сказала:

— А теперь, по традиции, время ваших слов. Сегодня с нами — весь город. И, как всегда, вы можете передать свои благодарности, мысли и вопросы.

Откуда-то сбоку на сцену вынесли прозрачный контейнер, куда помощники стали складывать такие же конверты, как выдали нам. Их собирали дроны — маленькие и лёгкие, похожие на белых стрекоз: они аккуратно опускались над людьми, те прикрепляли к свисающим снизу зажимам записки и дроны уносили конверты к сцене. Всё происходило идеально слаженно: похоже, этим дирижировала МИРА.

Я посмотрел внимательно на конверт — поле для ФИО, поле для категории: благодарность, вопрос, пожелание. Ненужное зачеркнуть.

— Поступают первые обращения, — сообщила Чайкина, заглянув в контейнер. — И, как всегда, начнём с благодарностей.

Она вынула первый конверт, развернула и прочитала:

— «Благодарю службу рационов за новые добавки в состав детских завтраков. Теперь мой ребёнок стал спокойнее и лучше спит».

Аплодисменты.

— Спасибо за отзыв, — ответила она. — Забота о равновесии начинается с мелочей.

Второй конверт.

— «Прошу разъяснить, как отличить истинную признательность от формальной».

Она задумалась лишь на мгновение.

— Истинная благодарность не требует разъяснений. Её просто чувствуешь.

Опять аплодисменты.

Она прочитала ещё несколько записок, в которых были как вопросы, так и благодарности с пожеланиями. На все она отвечала практически без заминки и, в общем, по существу. Каждый раз люди монотонно аплодировали. А я слушал и думал: удивительно, как можно столько говорить и не сказать ровным счётом ничего. Это, наверное, особая купольная магия. Или опыт бывшего партийного работника периода застоя? Скорее всего, и первое, и второе. Уникальная смесь…