Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 56 – Вадим Мартовский

Егор посмотрел на него.

— Нет. Я просто не верю, что люди делятся на тех, кто портит, и тех, кто стоит рядом с блокнотом и всё правильно понимает.

Алексей хотел ответить.

Но не смог.

Во дворе багажник наконец открылся. Женщина с пакетами чуть не уронила один, вторая успела подхватить.

— Видишь? — сказал Егор. — Система сработала.

— Какая система?

— Две женщины, один багажник. Не всё обязательно называть.

Вечером Света позвала Алексея к себе.

На её столе лежала распечатка с новым заголовком.

ИНДЕКС СОЦИАЛЬНОЙ ОСМОТРИТЕЛЬНОСТИ

— Вот, — сказала она. — Не «разумности».

— Лучше.

— Не сильно.

— Но лучше.

Света села напротив.

— Я добавила твой вариант. Не общий балл, а три отдельных показателя. Реакция служб, устойчивость процедур, повторяемость нерешённых проблем.

— И что сказал город?

— Что людям будет трудно.

— Людям и так трудно.

— Я знаю.

Она сказала это спокойно, без раздражения.

Алексей посмотрел на неё.

— Прости.

— За что?

— За то, что всё время говорю так, будто ты не видишь последствий.

Света усмехнулась.

— Я вижу. Просто я всё ещё думаю, что хуже — не пытаться.

— А если попытка делает хуже?

— Тогда нужно уметь это признать.

— Получается?

Она посмотрела на бумаги.

— Пока плохо.

В дверь постучал Максим.

— Извините. Лидия Аркадьевна спрашивает, кто подписывает согласование по индексу.

Света закрыла глаза.

— Я.

— Вы уверены?

— Нет, Максим.

— Тогда, может, не надо?

Она посмотрела на Алексея.

Потом снова на Максима.

— Надо.

Максим кивнул и ушёл.

— Ты же понимаешь, — сказала Света, — что завтра это уже начнут называть рейтингом.

— Да.

— И что мы будем весь день объяснять, что это не рейтинг.

— Безусловно.

— А потом кто-нибудь всё равно сделает таблицу.

— Конечно.

Света протянула ему ручку.

— Подпишешь рабочую часть?

Алексей взял ручку.

На первой странице стояло:

«Интегральный показатель предназначен для анализа среды и не может использоваться как оценка отдельных лиц, организаций или сообществ».

Он прочитал фразу.

Потом поставил подпись.

Дома он открыл файл.

ВИДЫ ДОЛБОЕБИЗМА

Текст из коридора всё ещё был сохранён.

Алексей посмотрел на него.

Потом выделил всё и удалил.

На этот раз не восстановил.

Вместо этого он открыл рабочий документ и написал:

«Любой интегральный показатель неизбежно упрощает реальность. Его допустимость зависит не от точности формулы, а от границ использования, прозрачности критериев и возможности человека оспорить последствия».

Он остановился.

Добавил:

«При отсутствии этих условий показатель становится способом переложить ответственность с принимающего решение на число».

Эта фраза тоже была хорошей.

Он не почувствовал от неё удовольствия.

Телефон завибрировал.

Вика.

Вика: Ты ещё работаешь?

Алексей: Уже нет.

Вика: Это правда или твоя версия правды?

Алексей: Моя версия.

Вика: Ладно. Завтра после смены придёшь?

Алексей: Приду.

Вика: Нормально придёшь?

Алексей: Нормально.

Он отправил сообщение и закрыл ноутбук.

Утром индекс должны были показать городу.

А вечером — опубликовать первую карту.

Глава 13. Право на ошибку

НИИ: «Реактивное поведенческое самоутверждение».

Алексей: «Долбоеб протестный».

О движении «Не ваш контур» Алексей впервые прочитал в туалете НИИ.

Не потому, что искал специально. Просто в кабинете Лидии Аркадьевны снова шло совещание, в переговорной Игорь показывал кому-то обновлённую карту индекса, а в мужском туалете, как выяснилось, было единственное место в здании, где никто не спрашивал, успел ли он посмотреть новую сводку по районам.