Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 24 – Вадим Мартовский

Егор посмотрел на него внимательнее.

— Вы хорошо подготовились.

— Я работаю с людьми, которые приходят ко мне, когда их уже использовали. Иногда государством. Иногда работодателем. Иногда соседями. Иногда собственным чатом дома.

Света кивнула.

— Поэтому мы начинаем с ограничений.

Она вывела последний слайд.

ПИЛОТ: 90 ДНЕЙ

3 РАЙОНА

ТОЛЬКО АГРЕГИРОВАННЫЕ ДАННЫЕ

НИКАКИХ АВТОМАТИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ

ПРОЗРАЧНАЯ ПРОЦЕДУРА РЕКОМЕНДАЦИЙ

Рогов долго смотрел на экран.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Давайте пилот.

Света не сразу ответила.

— Правда?

— Правда. Но условия будут жёсткие. Юристы, безопасность данных, отдельная процедура обратной связи. И я хочу, чтобы у вас было не только «что система заметила», но и «что она не имеет права делать».

— Это будет, — сказала Лидия.

— И ещё, — добавил Рогов. — Не обещайте мне, что вы предотвратите всё. Если бы люди хотели, чтобы всё было предсказуемо, они бы не жили в городе.

— Мы обещаем только попробовать видеть раньше, — сказала Света.

— Этого достаточно.

Он поднялся.

Света проводила его до двери. Лидия пожала ему руку. Игорь уже что-то записывал в ноутбук. Алексей смотрел на последнюю строчку презентации:

«Ранняя профилактика поведенческих рисков».

Она была настолько аккуратной, что вызывала недоверие.

Когда Рогов ушёл, в комнате несколько секунд никто не говорил.

Потом Егор откинулся на спинку стула.

— Ну что, коллеги — сказал он. — Мы только что открыли ящик Пандоры своими руками.

— Надеюсь, нам за это хотя бы премию дадут, — сказал Максим от двери.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил он. — Я неудачно сформулировал?

— Наоборот, — сказал Егор. — Впервые за день — идеально.

Света села обратно за стол и впервые за всё утро засмеялась по-настоящему.

— Премию вам возможно дадут, — сказала Лидия. — Но работы станет больше.

— Тогда я был прав, — сказал Максим.

К вечеру Алексей уже не думал о «Контуре» как о презентации.

Света отправила всем соглашения о неразглашении. В письме было много пунктов про данные, доступы, ответственность, запрет копирования, разглашения, пересылки, устного обсуждения и даже «непреднамеренного распространения информации в условиях неформальной коммуникации».

Алексей прочитал эту строчку дважды.

Неформальная коммуникация.

Так, видимо, теперь назывался ужин с человеком, который помнит, что он пьёт кофе без сахара и чуть остывший чай

Вика написала около семи:

Вика: Ты ведь помнишь про ужин?

Алексей: Помню.

Вика: Нормально придёшь, вовремя?

Алексей: нормально приду.

Вика: вот и хорошо.

Они расстались полгода назад.

Без скандала. Без финального разговора, в котором каждому достаётся точная и жестокая фраза. Просто однажды Вика сидела у него на кухне, смотрела в окно и сказала:

— Я не понимаю, Лёш. Ты со мной или всё время где-то рядом?

Он тогда молчал слишком долго.

Работы не было. Денег почти не было. Плана — тем более. Алексей просыпался поздно, отправлял резюме, ждал ответов и постепенно привыкал к мысли, что любая хорошая вещь в его жизни может закончиться, если он вовремя не поймёт, как её удержать.

А отношения казались как раз такой вещью.

Вика тогда кивнула, будто услышала ответ.

— Тебе не обязательно всё знать заранее, — сказала она. — Но ты всё время уходишь думать туда, куда за тобой нельзя дойти.