Книга Да, мой король, страница 98 – Елена Михалёва

Она помнила Ричарда фон Шенборна подле себя с юных лет. Помнила, каким несносным он был в тринадцать, когда на пару с братом дразнил её мышиным хвостиком, потому что маленькая принцесса везде бегала за ними.

Как в пятнадцать он сказал ей, что она растёт прекраснейшим цветком королевства, чтобы только она не плакала после очередного детского огорчения.

Как в семнадцать Ричард виделся ей очаровательным рыцарем, который более не играл с ней в игры, а кланялся и целовал руку десятилетней девочки.

Как в его девятнадцать она заявила отцу, что выйдет за него замуж.

Как она плакала в свои четырнадцать, когда уже ставший королём брат отправил Ричарда послом в Солверин, потому что никому более доверять не желал.

И помнила, как однажды Вильгельм после очередного отвергнутого сватовства по секрету сказал ей, что она выйдет-таки замуж за Ричарда фон Шенборна, а тот получит титул герцога, если оба не передумают спустя столько лет.

Случайное признание. Даже и не факт, что правдивое, потому что брат был сильно пьян в тот вечер. И всё же…

И всё же Марго несла эту мысль острой занозой в сердце, с томлением гадая, каким окажется её Ричард спустя много лет.

Он предстал пред ней вынужденной копией брата. Пугающим двойником, обязанным занять его место, чтобы защитить их всех.

Марго испугалась до головокружения, когда увидела его впервые в облике Вильгельма. Даже не узнала в нём своего рыцаря. Думала, что ошиблась. Что зря придумала себе всё. Что её долг теперь видеть в нём лишь брата. Но так было до того разговора на балконе.

Он спросил её про жениха, вероятно, ничего не зная о планах брата. Она солгала о своей неосведомлённости, потому что не хотела более выглядеть его наивной маленькой обожательницей.

Тогда перед ней оказался Ричард. Тот самый, который дразнил мышиным хвостиком и целовал её руку. Никакой грим и никакие одежды не делали из него другого человека. Даже чужая жена в его постели не делала. Чем больше Марго об этом думала, тем тяжелее ей становилось.

И поэтому острая заноза в её сердце начала кровоточить. Невыносимо больно. Но, увы, от этой боли у господина Гантера просить лекарство не имело смысла.

* * *

Спустя почти три недели король отменил комендантский час в столице после длительного совещания с лекарями и малым советом. Не витали в воздухе запахи, которые навевали мысли о смерти. Рассеялся дым погребальных костров, но ходящие по домам врачи всё ещё не сняли свои пугающие птичьи маски. Они просили людей соблюдать осторожность, кипятить воду, внимательно следить за состоянием здоровья и прочее. Но, пожалуй, это было излишним. Горожане всё ещё оставались напуганы. Почти в каждом доме оказались те, кто переболел или потерял близких. Повторения эпидемии никто не желал.

Город понемногу возвращался к жизни. Он будто медленно просыпался от кошмара. Порт снова открыли, и раздуваемые ветром паруса вновь появлялись на горизонте белоснежными облаками. Но на лавандовых полях всё ещё зияли чёрные прогалины, как свежие раны.

Первая месса в Большом Соборе святого Клодиса была посвящена благодарности. После пламенной проповеди епископа Рейнсхафена паства благодарила Избавителя за то, что угроза миновала, просила принять погибших в свои объятия и даровать им покой в лучшем мире, а ещё молилась за здоровье своего короля. За Вильгельма III Хальбурга, решительные приказы которого позволили людям столь скоро справиться с заразой. Безусловно, вспышка была незначительной и короткой только потому, что король действовал быстро. А ещё не пожалел золота. Последнее удивляло больше всего. Ведь прежде Вильгельма считали весьма скупым правителем.