Книга Да, мой король, страница 96 – Елена Михалёва

— Гладко. Они согласились помочь. Завтра расскажу подробности.

— Хорошо.

О беседе с отцом Ароном, который явно узнал его, Шенборн решил умолчать. Счёл, что Джовании достаточно переживаний и без того.

Ричард убрал с постели толстое одеяло, а потом развернул лежавшую на прикроватном столике простынку, которую приказал держать под рукой для подобных летних ночей, когда под одеялом жарко, а без него неуютно. Граф накрыл этой простынкой ноги Джо, а сам лёг подле женщины.

— Очень тяжёлый день для нас всех, – он обнял её сзади, поцеловал в щёку, но постарался не прижиматься слишком тесно, чтобы ей снова не стало жарко. – Отдыхай, моя королева.

— Рич? – шепнула она.

— М?

— В окно влетит комар и укусит тебя за голую задницу, – она сонно усмехнулась в подушку.

— Фантазии, достойные королевы Атенлау, – пробормотал Ричард, сплетая свои пальцы с её.

И Джо сладко улыбнулась, чувствуя, что обязательно заснёт быстрее него.

К утру пятого дня дым от погребальных костров стелился по всему городу. Он достиг дворцового сада и проник в золочёные залы. А в души людей проник ужас.

Порт закрыли для всех входящих и выходящих кораблей. Площади Линдена опустели. Ветер гулял по улочкам. Никто не нарушал введённый комендантский час. Самыми частыми прохожими стали стражники и лекари в защитных масках. В тиши по мостовым стучали колёса телег, гружёных телами умерших. Их вывозили за городские стены кратчайшими путями туда, где средь цветущих лавандовых полей трудилась бригада коронеров и могильщиков. Но ветер дул с гор в сторону залива, и поэтому жуткий дым тянулся обратно в столицу. Будто души умерших не желали покидать Линден даже после смерти.

Были и другие телеги. На них развозили воду, продовольствие и лекарства. Их ждали все, особенно бедняки с окраин. Повозки с гербом Хальбургов оказались там единственной надеждой на выживание.

Никто более не пытался устраивать восстаний или роптать. Теперь все лишь молились. И уповали на решения монарха.

Король действовал быстро. Он раздавал указания из своего кабинета, который почти не покидал все эти дни. Заседания малого совета были отменены. К «Вильгельму» не допускали никого, кроме гоффмейстера и господина Гантера, лекаря королевы. Монарх приказал изолировать свою семью с минимальным количеством слуг. Королева Джования поселилась в покоях маленьких принцесс. Королева-мать закрылась со своими двумя фрейлинами. А принцесса Маргарита оказалась в полной изоляции. Еду ей приносил лекарь, который осматривал её четыре раза в день. Причина столь строгого отношения оказалась весьма печальна. Болезнь прибрала одну из её наперсниц.

Милая, весёлая Джейн, которая, казалось, не умела унывать вовсе, умерла первой. За нею последовал королевский псарь, к которому она бегала на свидания втайне ото всех. И от которого, вероятно, и заразилась. Как позже выяснилось, юноша выходил в город и заболел первым, но продержался на сутки дольше своей подруги.

Следом за Джейн слегла Габи. Но девушка оказалась крепче, поэтому на вторые сутки её лихорадочное состояние улучшилось. Лекари сказали, что она поправится.

И всё же всех фрейлин и служанок принцессы удалили от неё на карантин.

Кислый, стойкий запах уксуса заполнил коридоры дворца. Он мешался с дымом можжевельника, которым беспрестанно окуривали помещения. Воздух сделался плотным и невероятно тошнотворным. Душные летние ночи только усугубляли всё.