Книга Да, мой король, страница 161 – Елена Михалёва

Лакей послушно выполнил волю монарха, а когда застёгивал на нём дублет, задумчиво заметил:

— Не сомневаюсь в успехе вашей поездки, Ваше Величество, но, признаюсь честно, что вас во дворце будет не хватать.

— Королева справится без меня, – Ричард одёрнул полы одеяния.

Он невольно повёл плечами, поскольку одежда Вильгельма всё ещё казалась ему излишне широкой, хоть её уже и давно ушили.

— Дело не в этом, – Том бережно достал из алого бархатного футляра массивную золотую цепь с тяжёлым гербовым медальоном размером с детскую ладонь. – Вас любят при дворе, государь. Не берусь говорить за всех дворян, но слуги точно. Большинство верны вам и никому более. Вы слишком многое сделали для них и их близких.

Ричард усмехнулся.

— Так верны, что кто-то не поленился разбудить королеву, когда увидел идущую ко мне леди Босуорт, – припомнил «король».

Он наклонился, чтобы более низкому Томасу удобнее было надевать на него тяжёлое украшение.

Том покраснел так сильно, что даже его уши сделались вишнёвыми.

— Простите меня, мой король, – потупив взор, признался юноша. – Это я сделал.

— Ты? – Ричард повернулся к нему. – Зачем? Ты же сказал, что это был не ты?

Шенборн не злился на мальчишку, и всё же не мог скрыть своего изумления.

Лакей низко поклонился. Затем робко шаркнул ногой и произнёс:

— Я ужасно не хотел, чтобы вы тоже обманывали Её Величество. Она этого не заслуживает. Простите меня, мой король, – он не смел поднять взор на монарха. – Мне и в голову прийти не могло, что с благородной леди можно просто беседовать в столь поздний час. Я очень виноват. И ещё бесконечно рад, что ошибся.

Но от его слов Ричард нахмурился. В это мгновение он надевал перстень с королевской печатью, да так и замер.

— Что значит, тоже обманывали? – граф перевёл тяжёлый взгляд с украшения в своей руке на слугу.

Лакей сглотнул. Вероятно, пожалел, что вовсе открыл рот. Его кадык заметно дёрнулся, когда монарх твёрже повторил:

— Томас, что это значит?

Бедняга Том рухнул на колени так внезапно, будто ноги перестали держать его в вертикальном положении. Он звучно ударился лбом об пол и затараторил извинения.

— Прошу простить мою дерзость, Ваше Величество! Сам не ведаю, что говорю! Умоляю! Не гневайтесь!

— Встань.

Мальчик нехотя выполнил приказ.

— Посмотри на меня.

Но Томас продолжал пялиться на свои туфли округлившимися от ужаса глазами.

— Я сказал, посмотри на меня.

Ричард терпеливо дождался, когда слуга всё же соизволит привести себя в чувства и одарить своего монарха смятенным взглядом.

В этом взгляде граф фон Шенборн прочёл немой ответ на свой вопрос. Он звучно выругался, но не на мальчика, а скорее сам на себя.

— Милорд, это ничего не меняет, – Томас робко улыбнулся, смелея. – В этом я вам могу поклясться.

Ричард потёр рукой заднюю сторону шеи. Вздохнул, собираясь с мыслями.

Безмолвное признание слуги меняло очень многое.

— Как давно? – спросил он, присаживаясь на подлокотник одного из кресел.

— Примерно с середины лета, – Томас опустился перед ним на корточки. – Мой, король, это ничего не меняет, клянусь вам. Для меня уж точно. Прежний… вы… могли выплеснуть мне в лицо содержимое ночной вазы в порыве ярости, а… вы нынешний, – он очень осторожно подбирал слова: – вы позволяете мне по ночам дежурить в приёмной, в мягком кресле, а не на коврике на полу. Многие полюбили вас именно теперь, мой король, – Том улыбнулся смелее. – Но порой вам всё же следует разбить вазу-другую. Для порядка, скажем так.