Книга Да, мой король, страница 163 – Елена Михалёва

Но более всех приезду короля радовались представители духовенства. Все: от епископов до простых послушников. Они твердили, что подобное паломничество избранного самим Избавителем короля есть ни что иное, как знак свыше: в Атенлау грядут большие перемены к лучшему. Словно бы в подтверждение этих слов погода стояла как никогда тёплая и ясная, а заморозки, казалось, и вовсе отступили.

Наконец, королевская делегация добралась и до Тивы, где люди приветствовали не только Вильгельма, но и Фердинанда – своего покровителя и сюзерена. Но герцог Хальбург оставался сдержан, мрачен и будто бы сломлен глубоко внутри после убийства младшего брата. Первым делом король и его кузен навестили именно захоронение Маркуса Отто в главном храме Тивы.

Фердинанд молча опустился на колени прямо на холодный каменный пол пред мраморным саркофагом. На его крышке возлежала свежая статуя из прозрачного, как слеза, кварца: юный Маркус в рыцарских латах и с венком из роз на челе держал традиционный меч с гербом Хальбургов.

Герцог Тивальский рассматривал недавно установленное изваяние блуждающим взглядом.

— Он никогда не носил доспехи, – его голос разнёсся глухим эхом под сводами храма. – Он даже меча поднять не мог. Здоровье не позволяло. Всё… ложь, – он тяжело сглотнул. – Кругом обман и притворство.

В эту минуту внутри храма помимо самого короля и Фердинанда присутствовали лишь герцог Зоммерштерн и епископ Тивльский. Для семейного прощания с юным Маркусом пока более никого не допустили. Вероятно, не зря. Потому что Фердинанд вдруг начал плакать, и вряд ли он хотел бы, чтобы его, гордого и дерзкого, увидел таким кто-нибудь из посторонних.

— Виновники заплатят за это, клянусь тебе, – Ричард сжал плечо «кузена», чтобы показать ему, что он солидарен с ним в его скорби.

— Очень в этом сомневаюсь, – тихо пробормотал Фердинанд, стараясь взять себя в руки и унять прорвавшиеся наружу эмоции.

— Юный милорд Маркус упокоился с миром, – епископ Тивальский подошёл ближе, озаряя себя благим знамением. – И мира он желал для нас всех. Потому что его последними словами было: «убийство – это ошибка, а бойня – несмываемый грех». Уверен, что милорд Маркус не хотел бы, чтобы за него мстили и лишали жизни невиновных.

Ричард и Альберт медленно переглянулись.

Фердинанд громко шмыгнул носом.

— Что мог мальчик, который всю жизнь провёл в библиотеке и в храме, понимать в подобных вещах? – пробормотал Фердинанд, вытирая тыльной стороной ладони глаза.

Он поднялся на ноги и отряхнул с колен мелкий мусор.

— О, ваш брат был не по годам умён, Ваша Светлость, – заверил епископ. – Он весьма мудро рассуждал о вещах, которые могли бы принести пользу королевству.

— Жизнь спасают не рассуждения, а умение постоять за себя, – Фердинанд бросил короткий взгляд на Альберта. – Живой пример среди нас с вами.

Герцог Зоммерштерн ничего не ответил. Ему стоило больших усилий, чтобы выжить как во время покушения на королевскую семью, так и особенно в момент покушения на него самого. И ещё больше сил он потратил на то, чтобы выкарабкаться после полученных ранений. Возможно, Фердинанд и не упрекал его напрямую, что Альберт смог выжить, а его юный брат погиб, но он явно предпочёл бы, чтобы всё было с точностью до наоборот. И у гоффмейстера хватило эмпатии, чтобы правильно его понять. Равно как и у Ричарда.