Книга Панцирная пехота, страница 102 – Денис Громов

И через три недели у меня были цифры, которые я потом показывал всем, кто сомневался.

Двадцать женщин против двадцати мужчин того же потока, одинаковые задачи в учебном погребе и на чердаке.

По времени мужчины были быстрее на четверть.

По числу найденного женщины опережали на треть.

Я перепроверял эти цифры дважды, потому что сам не поверил.

А потом понял, в чём дело, и объяснение оказалось до обидного простое.

Мужчины торопились.

Каждый из них, попав в погреб, хотел показать, что он справится, и работал на скорость, потому что скорость видна, а тщательность нет.

А женщины не соревновались.

Они лезли туда, зная, что не умеют, и от этого делали медленно и полностью.

Я это записал в отчёт ровно так, без смягчений, и Ярцев на слове «соревнуются» поморщился.

— Ковалёв, уберите. Это про личный состав, а не про методику.

— Товарищ подполковник, это и есть методика.

— Это обидное, - не уступил он. - Вам мужчины потом припомнят.

— Пусть припомнят. Я напишу иначе.

И написал так: «Отмечено, что обучаемые, не имеющие предшествующего опыта, показывают меньшую скорость и большую полноту осмотра. Рекомендуется на первом этапе не вводить нормативы времени».

Тот же смысл, только ни для кого не обидно.

Меня этому научил Северцев ещё в июле сорок третьего, когда объяснял, почему в указаниях нет ни одной фамилии.

* * *

Двенадцатого апреля я об этом заговорил с Ярцевым.

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос не по службе, - спросил я.

— Валяйте, спрашивайте.

— Что будет с нашими курсами после войны?

Он отложил карандаш.

— Расформируют, - немного подумав, ответил он.

— А когда расформируют?

— Не знаю. Месяца через два-три после конца.

Он поглядел на меня.

— Ковалёв, вы понимаете, что война кончается? - уточнил он.

— Понимаю, товарищ подполковник.

— Уверены, - не принял он возражения. - Никто из нас не понимает, и я в том числе.

Он поднялся и прошёлся по комнате - привычка, которую я за полтора года изучил и которая всегда означала, что он решает вслух.

— Вот смотрите, - произнес он. - Управление фронта. К августу фронтов не будет, будут округа. Управление станет управлением округа, штат сократят вдвое, а то и втрое.

— А курсы наши?

— А курсы - это временное формирование при управлении фронта, - он остановился. - Их создали приказом, их приказом и уберут.

— Товарищ подполковник, а разминирование как же? - не отставал я.

— А разминирование останется, - ответил он. - И заниматься им будут инженерные части округов по остаточному принципу, потому что главная задача будет другая.

— Какая же главная?

— Демобилизация, - он сел обратно. - Вы этого пока не чувствуете, а я чувствую. Через полгода все будут заняты тем, чтобы отправить домой пять миллионов человек. И вот это, Ковалёв, будет главная работа армии на два года вперёд.

Я стоял и переваривал.

— Товарищ подполковник, но мины-то останутся.

— Останутся, само собой.

— И их кто-то должен снимать.

— Должен, - не стал он спорить. - И их будут снимать. Я вам даже скажу кто.

Он посмотрел на меня.

— Осоавиахим.

Я не сразу понял.

— Общество содействия обороне? - переспросил я.

— Оно самое, - подтвердил Ярцев. - Гражданская организация. Кружки, значки, стрелковые соревнования.

Он усмехнулся невесело.

— Вот они и будут разминировать. Потому что у армии не будет людей, а у Осоавиахима есть организация в каждом районе.