Книга Зимние Боги и Змеи, страница 290 – Венди Хейсс

— Небеса, и он заставил тебя согласиться? Тебя?

Последнее слово она выкрикнула с потрясением.

— Да. Он прав. Думаю, я не смогла бы его забыть и потом жаждала бы как безумная. Чем меньше мы узнаем эту потребность, тем меньше будем скучать друг по другу. Мы оба знаем, чем всё закончится.

Ния долго смотрела на меня, затем медленно улыбнулась и упала на спину, раскинув руки, будто погрузилась в сладкую грёзу.

— Вот как выглядит то, о чём пишут в книгах. Никогда не думала, что увижу тебя такой.

— Ния, — сказала я, глубоко вдохнув. — Я не… влюблена в него.

Она нахмурилась и резко села.

— Но…

— Не влюблена.

Это заклинание было адресовано скорее мне, чем ей.

— Я не боюсь. Просто… счастлива.

Вдруг поняла, что действительно счастлива. Как такое возможно? Я боялась счастья. Каждый раз, когда оно появлялось, я теряла его в боли, из-за отца, из-за Ночного короля. Мир неизменно отнимал его, потому что такие, как я, заслуживали лишь ненависти и страха.

Ния нахмурилась.

— Любовь и есть счастье. Любовь не страх.

— Нет… Нет, это не страх. Это хуже.

— Мам, ты любишь отца? — когда-то рассеянно спросила десятилетняя я, положив ладонь на безмолвную грудь и заметив, что она ничего не чувствует к мужчине, который меня зачал.

— Да, — почти с сожалением ответила она. — Люблю.

— А как это ощущается? Как я пойму, что кого-то люблю?

Она задумалась, а затем посадила меня к себе на колени.

— Это похоже на страх, но страхом не является. Сердце бьётся так быстро, что ты перестаёшь различать удары. Голова кружится, мысли плывут, руки и ноги слабеют, но ожидание держит тебя крепко. Одна половина хочет убежать, другая встретить чувство и броситься ему в объятия. Мы часто принимаем его за страх и обвиняем в этом, потому что страх проще. Страх проходит. А это чувство не мимолётно, оно выжигает клеймо. Часто причиняет боль, слишком часто захлёстывает так сильно, что мы забываем о боли. Иногда оно лёгкое, воздушное и наполняющее. Но никогда не бывает чем-то одним. Волны и камни, кирпичи и стекло. Это война, моя снежинка. Самая трудная из всех, что способен вести человек. Победа может оставить ощущение поражения, а после поражения редко хочется когда-нибудь побеждать снова.

Сноулин

Рано утром мы выехали в Тенеброз. Я отправила Альбиусу письмо с благодарностью за гостеприимство и всё, что он для нас сделал. Через Соболиную Бездну мы ехали молча, несмотря на бесконечный снег, укрывший землю и почти поглотивший деревья. Ния то и дело переводила взгляд с меня на Килиана, пока не захихикала до слёз. После нескольких угроз смертью и пары шлепков с моей стороны она наконец успокоилась, но продолжала многозначительно цокать языком в нашу сторону. Не выдержала и посмотрела на Килиана. Ублюдок осмелился мне подмигнуть. Я знала его суровым, надменным и невыносимо правильным, но эта новая сторона оказалась совершенно бесстыдной.

Настроение медленно ухудшилось, когда мы добрались до городских ворот Тенеброза. Воздух стал густым, наэлектризованным, и прежде я никогда не ощущала его таким тяжёлым. Что-то случилось. Стражники выглядели мрачными и почти не обратили на нас внимания, когда мы проехали к замку.

Згахна.

Чувство за пределами чувств, где-то между магией и человеческой интуицией. Кожа покрывается иголками, в животе шевелятся черви, предупреждая, что всё неправильно, что уже произошло нечто страшное. Волосы на затылке поднялись, а сердце забилось о кости.