Книга Зимние Боги и Змеи, страница 211 – Венди Хейсс

Спокойные черты вспыхнули новым гневом, которого я прежде у него не видела. Он стянул края куртки и начал застёгивать пуговицы одну за другой.

— Она волнуется. Каждую ночь видит, как ты страдаешь. То, что ты любишь разрушать себя, не означает, что другим нравится это наблюдать.

Как он смеет?

— Ты говоришь так, словно тебе не всё равно. Она растопила твоё маленькое варварское сердце? — спросила я, приблизившись. Палец упёрся в его грудь, указывая прямо на сердце, бившееся громко, словно копыта боевых коней.

Сначала Ния защищает этого ублюдка и идёт против всего, во что, как я думала, верила вместе со мной. Теперь он с такой красивой лёгкостью произносит ядовитые слова, защищая её. Если Ния действительно беспокоилась, могла сказать, посоветоваться, объяснить. Я не читала мысли, а она никогда прежде не скрывала подобных вещей. Но выбрала худший момент, чтобы открыть мои страхи перед ними и ещё втоптать в грязь память о моей семье.

— Удивительно, как ловко ты поворачиваешь всё в удобную сторону. Даже если она, как ты говоришь, смягчила меня, это не меняет правды, которую тебе так трудно проглотить, — выплюнул он и осторожно вытащил мои волосы из-под воротника куртки. — Ты сама сомневаешься в собственном выборе. Стоит позволить себе заглянуть за пределы гнева, и тебе кажется, будто ты забываешь их. Будто вообще способна забыть. Боишься забыть и отпустить. Поэтому цепляешься за всё это как за оправдание. За боль как за оправдание.

Я позволила словам попасть в цель. Они ранили, словно он действительно проткнул меня сталью. Он меня не знал. Почему я позволяла этому ублюдку бить настолько сильно?

— Ты ничего не знаешь, Килиан. Ничего, — к моему ужасу, голос сломался. Я проглотила удушье в горле. Даже та, кого считала сестрой, ничего не знала. Никто не знал. Ни боги, ни небеса.

Его взгляд слегка опустился, серебряные искры замерли.

— Одно я знаю, Сноу. Она тебя любит. Что бы ни сделала, сделала ради тебя. И что бы ни кипело у тебя в голове, иногда всё именно так просто, как звучит. Не усложняй, не наваливай сверху ярость и остальные чувства. Не превращайся в них, — произнёс он мягче, почти умоляя, хотя голос всё равно оставался таким же холодным, как земля под ногами.

— Я буду делать, что захочу.

— Сколько ты ещё сможешь с ними сражаться? Сколько будешь пытать себя этой борьбой?

— Предпочёл бы, чтобы я им подчинилась? — закричала я, крепко сжав челюсти. — Наверняка тебе было бы приятнее вернуть сломленную, рыдающую, хрупкую принцессу. Такую легче приручить, пытать и убить.

Он резко обхватил моё лицо. Взгляд пронзил насквозь. Пальцы запутались в волосах, дыхание стало громким.

— Тебя не нужно приручать, пытать или убивать. Ты прекрасно справляешься со всем этим сама.

— Тем лучше для тебя. Должно быть, ты счастлив.

Он сглотнул. Напряжение обвило лицо, дыхание стало яростным, почти рваным. Между нами не оставалось и нескольких дюймов. Я не могла не читать его. Хотела прочитать.

— Несчастен, Сноу. Это делает меня несчастным. Значит, тем лучше для тебя. Должно быть, тебя это радует. Хотя бы так ты почувствуешь хоть немного счастья, каким бы мрачным, противоестественным и странным оно ни было. Потому что ты найдёшь любую причину отказать себе в настоящем счастье. Слишком боишься, что оно заставит забыть о мести. Но выбирай жертвы осторожно. Месть это сделка. Ты готова продать за неё душу, но рядом есть люди, которые тебя любят. Они не видят трещин и осколков, потому что всё это по-прежнему складывается в тебя. Они любят тебя любой. Ты спрашивала, стоит ли жить так. А я спрошу другое. Ты готова потерять их ради мести?