Книга Зимние Боги и Змеи, страница 186 – Венди Хейсс

Вот почему стихийные королевства не любили духовные. Те читали то, что человек не мог контролировать. Эмоции часто становились величайшей слабостью, предавшей тебя перед адриатийцем.

— Что чувствую сейчас? — спросила я, проверяя его слова.

— Вот тут возникает проблема. Я не знаю. Не могу прочесть твои тени, — ответил он. Я нахмурилась от удивления. Для них требовался какой-то ключ? Или они появлялись только при сильных чувствах?

— И мой брат тоже не может, — продолжил он, затем повернулся к Каю. — Он устал, развеселён и встревожен. Но когда смотрю на тебя, не вижу ничего. Пустота.

Он пытался меня запутать или я действительно бессознательно скрывала эмоции? Но эта теория не сходилась. Ния чувствовала меня. Смутно, но ей удавалось.

— Это нормально, когда не можешь увидеть чьи-то тени?

— Нет. Никогда прежде не встречал человека без них.

— Другой адриатиец видел. Как такое возможно? — спросила я, вспомнив, сколько раз Ния угадывала мои чувства.

Он пожал плечами.

— Если между вами установилась тесная связь, тени могут быть не нужны. Иногда эмоцию просто ощущаешь. Она оставляет вкус во рту, запах, прикосновение к коже. Сильные чувства, например смерть или любовь, я тоже способен почувствовать. Почти как порыв ветра, — объяснил он, развеивая мою растерянность. — Другой адриатиец это Ния, верно?

Мы с Каем одновременно повернулись к нему. Я только что ради собственной выгоды выдала её людям, которые отняли у неё тело, разум, душу и едва не жизнь. В живот вонзилось чувство вины.

— Не говори ей, что знаешь. И никому другому, если хочешь жить, — тихо пригрозил Кай, рассеянно крутя вилку. Он погрузился в те же тяжёлые мысли, что мучили меня.

Собственное происхождение Ния ненавидела сильнее всего. Это было прошлое, которое она отчаянно пыталась забыть. В её жилах текла кровь знатного адриатийца. Мать служила няней его законных детей и вне брака родила Нию от хозяина дома, советника Лунного двора. Она растила дочь как скот, бесконечно пытала и избивала, обвиняя в собственной погибели. Когда понадобились деньги, сначала заставила Нию работать до изнеможения, а затем продала рабовладельцу. Тот незаконно перевёз её через границу в деревню Фернфосс, где мы с Алариком её нашли. То, что не убивает, вполне способно искалечить. Некоторые раны болят и живут дольше смерти. Несколько дней мы не могли заставить Нию есть, не говоря уже о разговоре. После переезда к нам она месяцами не приближалась к Каю и Аларику.

У неё хватило силы двигаться дальше, которой недоставало многим. Она не искала мести за прошлое, а пыталась забыть. Отпустить, отказавшись от завершённости, тоже требовало мужества. Для неё завершённостью стало забвение.

— Понял ещё во время разбирательства в Киркуолле, — сказал Мал, удивив и меня, и Кая. — Я более восприимчивый эмпат. Кил лишь подтвердил вчера, когда она почувствовала солдат так же, как мы.

Они оба давно знали и промолчали. Если отец узнает, что собственноручно пустил адриатийку на собрание и посвятил в тайные дела Исийорда, он немедленно прикажет её убить.

Я уже открыла рот, но Мал перебил.

— Знаю, Сноу. Когда мы сказали, что приехали защищать тебя, имели в виду всех, кто для тебя важен, включая тех, кого ты считаешь семьёй. Если Ния скрывает происхождение, значит, на то есть причины, в которых никогда не стану сомневаться. И только ей решать, говорить об этом или нет.