Книга Зимние Боги и Змеи, страница 160 – Венди Хейсс

Она крепко зажмурилась, начала раскачиваться вперёд и назад, сжимая ладони в кулаки. Постепенно дрожь замедлилась, пока не осталась лишь мелкая тряска. Огромное облако фиолетовых теней истончалось и рассеивалось. Она резко вдохнула, наполнила лёгкие воздухом, а затем её скрутил сухой кашель.

Что только что произошло?

— Принцесса? — я опустился рядом и стал тереть ей спину, пока её лёгкие почти сдавались.

Она крепко схватила меня за руку, помогая себе сесть ровнее, другой рукой держась за грудь, а кашель выжимал из неё новые слёзы.

— Я в порядке.

Я взял её лицо в ладони, осматривая. Большими пальцами убирал случайные слёзы. Глаза у неё всё ещё были почти полностью чёрными, только слабый жёлтый ореол проглядывал внутри, и она всё ещё тяжело дышала, но больше не хватала воздух.

— Что ты сделала? Как ты это сделала? — спросил в полном потрясении.

То, что она только что сделала, было невозможно. Эмпатическое воздействие возводило в сознании щит из одной эмоции и гнало её бесконечным потоком, пока эмпат не решал остановиться. Агония. Чистая агония, от которой сердце должно было остановиться.

— Сделала что? — слёзы всё ещё текли по её щекам. Она шмыгнула носом и провела по ним руками в перчатках почти безразлично. Тело было слабым и разбитым, но выражение лица, слова и голос оставались непоколебимыми.

— Вырвалась из эмпатического воздействия. Никто не может.

Даже я на тренировках ломался и сдавался, не выдержав и получаса. Эмпатическое воздействие было запрещено в Адриате. Никому не позволялось получать это благословение или обучаться ему. При адриатийском дворе существовала особая группа из двух десятков эмпатов, Орден Элдрич, но этот человек к ним не принадлежал. Он явно проскользнул сквозь трещины незамеченным, обучался вдали от чужих глаз и прямо под крылом Сайласа. Принцесса была права, когда так настойчиво тревожилась и расспрашивала об этом.

— Значит, он был не очень хорошим эмпатом. А теперь отпустишь меня? Ты делаешь мне больно.

Не заметил, как крепко держал её. Мои пальцы оставили красные следы на её лице.

— Как ты это сделала?

Она с трудом поднялась и пошла за мечом, оставшимся в теле мертвеца.

— Не знаю, — ответила она ровным, бесцветным голосом.

Ложь.

Наверное, её всё ещё держало остаточное мучение воздействия. Я был жесток, так упорно задавая вопросы. Да и какие ответы искал?

Когда она окончательно пришла в себя, избегая моего подозрительного взгляда, я подошёл освободить души мужчин из тел.

— От богов мы нисходим, к богам вновь восходим. Небесам мы внимали, в небеса возвращаем семя, — произнёс я над каждым священную молитву, и их души шарами света поднялись к небу, к Синт.

Она смотрела на весь процесс с изумлением, любопытная, но упорно не позволяющая себе спросить.

— Оно того стоило? Подставлять себя под опасность ради шатких шансов? — спросил я, снова переживая мысль, что она почти умерла.

Она потянулась в зевке.

— Я не играю с шансами, только с мужчинами, а мужчины ещё ни разу не превзошли ничего по части опасности, которую способны принести.

Я фыркнул и покачал головой, поражённый её непробиваемым упрямством. Уверенность, с которой она это сказала, выглядела удивительно цельной для человека, который несколько минут назад едва не умер.