Книга Зимние Боги и Змеи, страница 162 – Венди Хейсс

Она передвинулась на месте.

— Небеса, отпусти уже. Тебе-то что?

Ничего. Это ничего мне не значило. И всё же я потребовал.

— Насколько давно?

Она раздражённо простонала.

— Давно. Так давно, что даже не помню, когда получила некоторые из них.

Во мне поднялась первобытная ярость, и я всё же осмелился спросить.

— Твой отец?

— Боги мои, я замерзаю. И нет, — простонала она, — он не пачкает собственные руки.

— Почему?

— Потому что я не срала магией, — сказала она, помедлила и пробормотала себе под нос. — А несколько шрамов получила из-за проблем с характером.

— Он думал, что сможет выбить её из тебя?

— Он делал больше, чем бил. И если хочешь беседовать с замёрзшим трупом, советую закончить с вопросами.

Я заметил, как её кожа покрылась мурашками, а дыхание стало густым белым туманом. Не мог поверить ни глазам, ни ушам. Как кто-то позволил так с ней обращаться?

Я осторожно очистил её рану. Ещё одна, которая станет шрамом. Она не залечила их. Почему оставила все? Даже солдаты не оставляли такое.

Я положил снег на ткань, чтобы увлажнить её, и она зашипела, выгнув спину. Майка сползла ниже, открывая остальную часть спины. Тёмная татуировка, похожая на узор ветвей, занимала большую часть поясницы, огибала бёдра и низ живота.

— Татуировка?

— И что? — спросила она, выпрямляясь и натягивая ткань, чтобы скрыть странный рисунок.

— Необычная. Либо магическая, либо набираю не тех людей в солдаты. Я видел взрослых обученных мужчин и женщин, которые плакали от маленькой линии. А у тебя вся спина в них, — я снова потянул её майку вниз, чтобы рассмотреть ближе, сдерживаясь, чтобы не провести пальцами и по ней. Её светлая кожа вокруг чёрных чернил была безупречной. — Красиво.

Она резко повернулась ко мне.

— Красиво? От мужчин я такого ещё не слышала. Обычно это что-то вроде: «зачем ты портишь свою плоть», «разве шрамов мало, чтобы губить твою хорошенькую кожу», и всё в таком духе.

Какой идиот сказал бы такое?

— Ты не отличаешься лучшими навыками принятия решений. Похоже, вкус в мужчинах у тебя такой же.

— Верно. Но кому есть дело до того, что они говорят? Меня не особо интересует разговорная часть. Главное, чтобы… — она вскрикнула, оборвав себя, когда я плюхнул горсть снега ей на спину. Она оскалилась и свирепо посмотрела на меня, зато хотя бы остановила направление, в которое шла эта фраза.

— Так зачем тебе на теле следы тёмного ремесла? — если над ней поработал тёмный ремесленник, то при таком размере это была далеко не простая магия. Я не узнавал её, несмотря на все знания о призывных чарах, для которых использовали подобные знаки. Обычно призывные символы были гораздо меньше и заключались в ореол. С их помощью пытались обрести плодородие или продавали душу элдмурийскому ремесленнику. В последнем случае она стала бы безвольной и, вероятно, сидела бы прикованной к башне ремесленника, подавая ему рагу и чай. Значит, это всё-таки была татуировка. И очень искусная.

Она нахмурилась, почти оскорблённая.

— Ты только что автоматически решил, что я не могу вынести боль?

Справедливое обвинение. Решил.

— Тогда что это?

Она отвернулась.

— Думай что хочешь. Мне не настолько интересно отвечать.

— Обведи эти концы спереди, мне нужно завязать сзади, — сказал я, протягивая ей две стороны повязки.