Книга Зимние Боги и Змеи, страница 107 – Венди Хейсс

— Чего-нибудь тёплого.

— Ты ненавидишь тёплые напитки, — удивлённо ответила она.

Я остановилась с громким стоном и повернулась к ней. Как сказать, что мне страшно оставить её одну с ним, что чувствую себя ужасным человеком, потому что не продумала эту часть?

— Ния, небеса Каэлума, я не могу уснуть. Довольна?

Мой взгляд сместился влево и вправо, к глазам сереброглазой змеи, холодным, как их владелец. Они задержались на моих, и почему-то мои собственные отказались отвести взгляд.

— Что?

Он посмотрел вниз, на мои ноги.

— На вас нет обуви.

Пошевелила пальцами на холодном полу.

— Я в курсе.

— Я принесу её.

— А если я брошу лакомство и почешу тебе живот, ты для меня перекатишься? Твоя обязанность оставаться рядом со мной настолько тихо, насколько позволяет твой лай. Не заставляй надевать на тебя намордник, адриатиец.

Ты играешь с добычей, и она думает, что погоня всего лишь игра. А я хотела насладиться охотой, где обе стороны знают, что она смертельная. К тому же было бы жаль закрывать такое лицо.

Он потянул шею, челюсть дёрнулась от очевидной злости, прежде чем он сказал.

— Как пожелаете.

— Мы идём в сады? Прошу, не надо. Тебя уже дважды стошнило, — предупредила Ния, снова перетянув моё внимание на себя и оборвав разговор с сереброглазой змеёй.

Я повернулась и пошла дальше по коридорам.

— Тогда с третьим разом мы будем уже знакомы, но не сегодня. Сегодня поброжу по кухням.

Мы вошли в кухни. Две свечи строили провалы теней, звук наших шагов отзывался в ночной тишине. Повар Кен в одиночестве сидел за одним из столов и тихо потягивал напиток. Я всегда находила его здесь в это время, даже ребёнком.

Увидев меня, он попытался встать.

— Сейчас всё приготовлю.

Я махнула рукой, останавливая его.

— Нет, я не голодна.

Он замер и удивлённо моргнул.

— Это что-то новое.

Я застыла перед ним, не зная, что с собой делать, и он удивлённо посмотрел на меня.

— Выпить?

Я кивнула, и он пошёл налить мне кружку эля.

— Половину, — окликнула Ния за моей спиной. — Её быстро развозит, Кен. Лучше четверть.

Я раздражённо повернулась к ней.

— Ты теперь Аларик?

Она коротко фыркнула.

— Будь я Алариком, я бы вообще не дала тебе пить. Помнишь, как ты однажды сделала два глотка вина и вскочила на бедного долговязого Саймона, решив, что он лошадь? Кен старый, тебе станет его жалко, к этому ты, думаю, близко не подойдёшь, — сказала она, указав на Килиана, который только моргнул в шоке от этого откровения. — А остаюсь я, и я сегодня точно не буду твоим пони.

Жар пополз вверх по телу, и я почувствовала, как щёки и уши краснеют от того, что она рассказала это при адриатийской змее, которая после её слов пусто переводила взгляд между мной и Нией.

— Четверть кружки эля, — сказал Кен, садясь рядом со мной. — Тяжёлые дни или ночи, тыковка?

Всё было тяжёлым, но имело ли это значение? Я не ответила и сделала глоток горького напитка.

Он подвинул ко мне маленькую тарелку с ломтиками яблока.

— Раньше ты приводила сюда Тору, когда она не могла уснуть, а теперь приходишь одна. Должно быть, ты по ней скучаешь.

Я помнила, что это место когда-то было нашим убежищем. Мы притворялись, будто беды спадали с нас у входа, и оно до сих пор ощущалось именно так. Возможно, поэтому я всё ещё так его любила.

Голова опустилась, дыхание едва сбилось. Это был не момент выглядеть слабой. Не момент паниковать.