Книга Право сильного, страница 69 – Юлия Арниева

— Кто снимал комнату?

— По словам хозяйки, мистер Джеймс Кэлвертон. Джентльмен, лет тридцати. Живет там с января, платит вперед за месяц, гостей не водит. Иногда уезжает на несколько дней, однажды не было больше недели. Миссис Гербакл приходила регулярно, и хозяйка считала ее родственницей.

Имя Джеймс Кэлвертон ничего мне не говорило. Артуру тоже: он лишь покачал головой, а Моррис после короткого раздумья сказал, что среди местных семей Кэлвертонов не помнит.

— Он оставил что-нибудь в комнате?

— Ничего. Вещей почти нет. Он, похоже, с самого начала жил так, чтобы иметь возможность уйти в любой день.

— Приведите миссис Гербакл, — сказала я.

Ее ввели минут через пятнадцать. Остановившись в двух шагах от Артура, экономка присела в реверансе, и именно эта безукоризненная привычность ударила сильнее всего. Так она приветствовала хозяина утром, так принимала распоряжения, так, должно быть, делала уже сорок один год.

— Миссис Гербакл, я хотел бы услышать от вас, где вы были сегодня вечером. Мистеру Фентону вы сказали, что собираетесь к сестре.

— Так и есть, милорд. Она болеет уже вторую зиму, а сиделки держать не может. Я хожу к ней всякий раз, когда удается отпроситься.

— Ваша сестра живет на Кросс-стрит, если я правильно помню.

На долю секунды в ее лице появилось удивление, тут же исчезнувшее.

— Да, милорд.

— Тогда почему сегодня вы провели часть вечера на Уотер-лейн?

— Там живет мой племянник, милорд. Сын покойной кузины. Мистер Джеймс Кэлвертон приехал в конце прошлого года и сам меня разыскал. После сестры он почти единственная моя родня, я захожу к нему, когда бываю в городе.

— И о чем вы беседуете с вашим племянником? — спросила я.

— Он спрашивает, как я живу, как ко мне относятся хозяева, что происходит в доме. Я рассказываю. Разве родные люди не делают того же за чашкой чая?

— Безусловно. Вопрос лишь в том, какие именно домашние новости его занимали… в апреле я поехала к среднему шлюзу и взяла с собой Эдмунда. На повороте у старой ивы кто-то бросил камень в лошадь, карета едва не ушла в канаву. Вы рассказали Кэлвертону, что мальчик едет со мной?

Она сразу вскинула голову.

— Я ничего не знала про камень, миледи.

— Я и не спрашиваю про камень. Мне нужно знать, сказали ли вы ему про Эдмунда.

Гербакл отвела глаза.

— Могла сказать, что вы уехали. За чаем мало ли что вспомнишь. Я не помню, миледи. Господь свидетель, не помню.

— Удивительно избирательная память, — заметила я и поднялась. Направляясь к двери, на мгновение задержала взгляд на Дике. Через несколько секунд он вышел следом.

В коридоре я прикрыла дверь и, убедившись, что поблизости никого нет, заговорила:

— Сейчас она будет повторять одно и то же, и уверять, что ничего не помнит. Отведи ее туда, где обстановка несколько меньше располагает ко лжи, и поговори с ней еще раз. Думаю, немного страха пойдет на пользу ее памяти. Мне нужно все, что она знает о Кэлвертоне: кто он, откуда приехал, где бывает, с кем встречается, о чем ее расспрашивал и что она успела ему рассказать.

— Понял, миледи.

Когда мы вернулись, Дик сразу же увел экономку, и только после этого Моррис, до сих пор державшийся в стороне, придвинул кресло ближе к огню.

— Теперь, когда мы установили, кто носил сведения, мне все же хотелось бы понять, зачем этому вашему Кэлвертону понадобилось устраивать покушения.