Книга Право сильного, страница 66 – Юлия Арниева

Я поправила одеяло на груди Артура, взяла его за руку и наклонилась ближе.

— Доктор едет. Вы слышите меня? Моррис скоро будет. Всё обойдется, только дышите.

Я крепче сжала пальцы Артура и еще немного посидела рядом. Потом осторожно опустила его руку на одеяло и поднялась.

— Питерс, принесите свежей холодной воды. Шарлотта, спуститесь и посмотрите, не приехал ли доктор; если нет, пошлите второго человека верхом — Норт мог разминуться с ним по дороге. Мистер Радд, ждите Морриса внизу. Как только он приедет, сразу проводите сюда.

Шарлотта вышла первой. Радд двинулся следом, но у самой двери оглянулся на Артура и лишь после этого исчез в коридоре. Дольше всех медлил Питерс. Он взял кувшин, постоял у изголовья еще несколько секунд, поправил край одеяла и наконец тоже ушел.

Я осталась у кровати, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Сначала они были слышны в коридоре, потом на лестнице; где-то внизу негромко заговорила Шарлотта, ей ответил Радд, и дом снова напомнил о себе обычным скрипом половиц и далеким звоном посуды. Выждав еще немного, я наклонилась к самому уху Артура.

— Лежите смирно, — проговорила я едва слышно. — Вы дважды дернули ногой, когда вас несли по лестнице. Приличные покойники так не делают.

— Эта синяя дрянь, которой вы измазали мой платок, воняет так, что я едва не умер по-настоящему и тем не испортил вам представления, — прошелестел он, не открывая глаз. — Чем ее Моррис развел?

— Камфарой.

— Я так и знал. Все дурное на свете разводят камфарой.

Он умолк, и несколько секунд я слышала только его дыхание.

— Долго мне еще?

— Пока не приедет Моррис. А потом всю ночь.

— Всю ночь… — Артур едва заметно поморщился, но глаз не открыл. — Питерс плакал?

— Нет. Ронял ключи.

— Это хуже. Завтра будет ходить за мной с таким лицом, будто это я довел его до сердечного припадка. И ведь ничего ему не объяснишь.

— Я вас предупреждала.

— Будьте милосердней к покойнику, — отозвался Артур и чуть помедлив, добавил. — Что ж, по крайней мере, я узнаю, кто в этом доме станет по мне плакать. Это единственное развлечение, которое нельзя устроить себе никаким иным способом.

Моррис приехал почти через час. Его экипаж я услышала еще со двора, затем внизу заговорил Фентон, хлопнула дверь и по лестнице быстро поднялись. Доктор вошел в спальню с мокрыми плечами, снял перчатки на ходу и, не тратя времени на расспросы, направился прямо к кровати.

— Всем выйти, — распорядился он, открывая свой саквояж. — Миледи остается.

Моррис дождался, пока дверь закроется, прислушался к удаляющимся шагам и только после этого повернулся к графу.

— Можете открывать глаза, милорд. Вы живы, и это, к сожалению, окончательно.

— Час, Моррис. Я лежал здесь целый час, изображая покойника, и все это время думал, что, если вы задержитесь еще на четверть часа, я умру по-настоящему — единственно от негодования на вашу неторопливость.

— Столько и требуется, чтобы доехать от лечебного дома, милорд. Я не мог явиться раньше, не вызвав недоумения.

— Все прошло благополучно? — спросила я.

— Никого, миледи. Мы встретились с Нортом, как условились. Немного прошли шагом, Норт нарочно не гасил фонарь. Но дорога была пуста.

— Значит, либо Дик успел раньше, либо из дома никто не вышел.

— Иного объяснения я тоже не нахожу, — сказал Моррис. — Признаться, всю дорогу ожидал, что кто-нибудь появится. Тридцать лет езжу к больным ночью и ни разу не задумывался, сколько вокруг удобных мест, чтобы свалить доктора с лошади. Сегодня оценил и кусты возле моста, и старую каменоломню, и канаву за мельницей. Весьма познавательная поездка.