Книга Право сильного, страница 4 – Юлия Арниева

Леди Уилкс раскрыла веер и, прикрыв им нижнюю половину лица, сказала:

— Кстати, он здесь.

Спрашивать, о ком речь, мне не понадобилось.

— Я заметила.

— Заметили? Дорогая, его заметил весь двор. Он впервые появляется здесь и вместо того, чтобы с надлежащей скромностью держаться у стены, стоит возле кресла его величества и рассуждает с ним так, словно проделывает это по четвергам.

Она едва заметно повела веером. Вэнс по-прежнему находился у возвышения. Теперь рядом с ним стоял еще один мужчина, которого я не знала; король говорил обоим, но смотрел преимущественно на Вэнса.

— Леди Мортон уверяет, что он оказывает какие-то услуги казначейству, миссис Палмер клянется, будто он ссудил короне четверть миллиона, а сэр Хэмфри Вейн десять минут назад потребовал от меня объяснить, каким образом человек, который ни дня не заседал в парламенте, оказался в двух шагах от короля.

— И что вы ему ответили?

— Что деньги, дорогая, входят в те двери, у которых титулы иногда стучатся три поколения.

Она была так довольна собственной фразой, что я не стала портить ей удовольствие.

— И сэр Хэмфри?

— Обиделся. Следовательно, я попала в точку.

Ответить я не успела. Толпа возле дальней двери пришла в движение; несколько мужчин отступили в стороны, затем одна из дам торопливо оборвала разговор, кто-то за ее плечом поклонился, и эта волна медленно покатилась через залу к нам.

Леди Уилкс выглянула из-за веера.

— А вот теперь, дорогая, я вас оставлю.

— Почему?

— Потому что его королевское высочество идет сюда, а я уже достаточно стара, чтобы не стоять между принцем Уэльским и тем, к кому он направляется. — И она исчезла с удивительной для ее обручей быстротой.

Наследник действительно шел к нам. Я видела его прежде издали, однако вблизи первое впечатление оказалось сильнее. Ему не было еще сорока, но полнота уже изменила некогда красивое лицо. Одет он был великолепно — синий бархат, серебряное шитье, кружево, бриллианты на руках, — и все это каким-то образом не выглядело на нем чрезмерным. Он носил роскошь так же естественно, как Артур носил свой старый домашний халат: без малейшего сомнения в том, что именно так все и должно быть.

За ним держались трое джентльменов. Шагов за пять до нас принц едва заметно повернул голову, и все трое отстали.

— Хавершем.

Артур поклонился.

— Ваше королевское высочество.

— Я слышал, вы нынче женаты. Наконец-то обнаружил человека, способного удивить меня после тридцати лет знакомства.

— Боюсь, сэр, мне остается лишь сожалеть, что я так долго медлил.

— Не сожалейте. Я ценю редкие удовольствия.

Он повернулся ко мне, и я тотчас присела.

— Графиня Хавершем. Признаться, я давно желал быть вам представлен. Мой брат говорит о вас с такой настойчивостью, что я начинаю подозревать в нем способность к постоянству.

— Его высочество был чрезвычайно добр ко мне, сэр.

— Уильям добр ко всякому, кто имеет отношение к кораблям. Или к тому, чем на этих кораблях кормят людей.

Улыбка у него оказалась неожиданно обаятельной.

— Вы позволите?

Рука уже была протянута, я успела увидеть лицо Артура. Ни предупреждения, ни одобрения — только чуть приподнятая бровь.

— Для меня это честь, сэр.

Музыканты как раз начинали новый контрданс и слава богу. При дворе я предпочла бы пройти босиком по углям, чем выяснять, каким образом следует вальсировать в юбке шириной с обеденный стол; контрданс по крайней мере позволял двигаться мелкими фигурами, расходиться и снова сходиться, а главное — не требовал непрерывного разговора.