Книга Право сильного, страница 170 – Юлия Арниева

— Вы приехали быстрее, чем я рассчитывал, — произнес он, не поворачивая головы.

— Я выехала, как только получила ваше письмо.

— Ее положили рядом с матерью Чарльза. — Он помолчал, и я увидела, как напряглись пальцы его левой руки, сжимавшие набалдашник трости. — Мне показалось, так будет правильнее…

Он не договорил, и я подошла ближе, остановившись рядом с ним. В профиль особенно отчетливо были видны глубокие складки у рта, осунувшиеся щеки и усталость, которую он уже не находил сил скрывать.

— Это когда-нибудь все равно произошло бы, Артур, — тихо сказала я. — Моррис ведь предупреждал нас обоих.

— Она так хотела на эту ярмарку, Катрин. В последние дни ей было лучше, она даже шутила, что скоро избавится от своего проклятого кресла. А я обещал, что мы еще не раз куда-нибудь съездим. Подумать только, в моем возрасте я все еще раздаю обещания, которых не в силах исполнить.

В его голосе не было привычной насмешки над собой, и от этого последние слова прозвучали особенно горько.

— Как Эдмунд?

— Плохо. Почти не разговаривает, ходит по дому со щенком. Даже Уильяму не удалось уговорить его пометать ножи. А ведь вы знаете, сколько радости ему доставляли эти занятия. Пегги сегодня с трудом уложила его спать.

— Вы проводите меня к Берит?

— Конечно, — ответил Артур и медленно отвернулся от окна.

В фамильном склепе было холодно и сумрачно. Я остановилась перед надгробием Берит и долго смотрела на высеченное в камне имя, все еще не в силах привыкнуть к тому, что ее больше нет. Перед глазами то и дело возникала Берит, смеющаяся над проделками котенка, который играл с ее клубком, или лихо разгоняющая кресло по холлу, когда думала, что никто не видит. Я помнила ее улыбку, быстрые движения рук, радость, с которой она пользовалась каждой минутой вновь обретенной свободы, и с горечью думала о том, как мало времени ей было отпущено. Пожалуй, хорошо, что мне не довелось увидеть ее после смерти. Последним воспоминанием о Берит навсегда останется ее живое, счастливое лицо.

Артур все это время стоял рядом, не нарушая моего молчания. Наконец он чуть переменил положение трости и негромко произнес:

— Одна из балок моста оказалась подпиленной. Но сейчас не просите меня рассказывать подробности. Дик осмотрел место и знает гораздо больше моего. — Артур помолчал, глядя на надгробие. — Я рад, что вы вернулись, Катрин. А теперь, если позволите, я хотел бы остаться один.

Мы вместе вышли из склепа, и у дорожки Артур направился к дому своей неторопливой, ставшей после несчастья еще более шаркающей походкой, а я задержалась на несколько минут, прежде чем последовать за ним.

В доме уже готовились ко сну. Фентон предложил подать мне ужин, но аппетита у меня по-прежнему не было. Я попросила только чаю и спросила о Дике. Оказалось, он еще не вернулся, и Фентон не знал, когда его ожидать. Я велела передать Дику, что хотела бы поговорить с ним утром, и поднялась к себе.

Джейн уже приготовила все необходимое. Она помогла мне освободиться от дорожного платья, распустила волосы и, оставив на туалетном столике одну свечу, ушла, прикрыв за собой дверь.

Я легла, уверенная, что усну едва коснувшись подушки, однако сон не шел. Усталость давала о себе знать тяжестью во всем теле, а мысли все возвращались к Берит, к осунувшемуся лицу Артура и к его последним словам о подпиленной балке. Я несколько раз поправляла подушку, переворачивалась на другой бок и наконец оставила попытки уснуть.