Книга Девушка из колодца, страница 42 – Рин Чупеко

Она вскрикивает от боли. Позади себя я слышу испуганный вздох.

Тогда женщина в маске понимает, что не готова.

Не сейчас, когда я здесь, бросаю ей вызов по причинам, которым таким существам, как она, никогда не понять.

На теле подростка сломаны три печати. Еще одна, залитая кровью Келли, пока что не поддалась. Но последняя, полностью запечатанная – ахиллесова пята женщины в маске.

И она вынуждена отступить, шаг за шагом. В последний раз клацнув зубами, женщина в маске исчезает.

Я могла бы уничтожить ее прямо сейчас, но не делаю этого из-за сдавленных криков боли, которые издает мальчик.

Он сжимает запястье в том самом месте, где я ранила женщину, и смотрит на меня, опасаясь, что я тоже пришла отомстить.

Вместо этого я опускаюсь на пол в нескольких футах от мальчика, который сидит, все еще съежившись, поджав под себя ноги и положив руки на колени. Я наблюдаю за ним. По моему внешнему виду сложно угадать мои намерения, но Тарк вскоре понимает, что я не собираюсь причинять ему вред.

— Спасибо, – с трудом выговаривает он, все еще потирая слегка опухшее запястье.

Я не отвечаю.

Он нерешительно выбирается из укрытия и подходит ко мне, а я все еще стою на коленях. Он долго колеблется, а затем неуклюже касается моих волос пальцами здоровой руки, будто хочет убедиться в моей телесности. Я позволяю ему, а мальчик вскоре отступает, опасаясь, что за такую вольность его ждет наказание.

— Почему? – спрашивает он.

На этот вопрос можно ответить по-разному.

Действительно, почему?

Я была уверена, что месть убийцам – мой единственный путь, поэтому не рассматривала альтернативу. Только сейчас я поняла, что предотвращать гибель детей – такая же сила, как и месть за них.

За триста лет я спасла бесчисленное множество душ. Но никогда не пыталась узнать их имена, понять их надежды и мечты, узнать, кем они были и кем могли бы стать. Для меня они всегда оставались не более чем светлячками, дарящими краткие моменты утешения.

Раньше я не интересовалась живыми людьми.

Я беру Тарка за руку и осматриваю рану, которую нанесла. Я не умею лечить, поэтому просто прижимаю кончики пальцев к основанию раны в знак безмолвного извинения. Я делаю то, что сам мальчик боится сделать, – поднимаю его ладони и позволяю ему прикоснуться к моему холодному, липкому лицу. Фонарный столб продолжает мерцать, подмигивая нам огненным глазом. С каждой вспышкой мои черты резко меняются, из юной девушки

я превращаюсь в ужасного духа

и обратно.

Затем свет гаснет, и мы на несколько секунд остаемся в темноте. Когда он, наконец, загорается, уже не дрожащий, а ярко сияющий, я обретаю свой человеческий облик. При жизни у меня были блестящие темные волосы, карие глаза и кожа, достаточно светлая, чтобы некоторые сочли ее нежной. Вот что сейчас видит Тарк.

Я не все время чудовище.

И я слышу, как у мальчика перехватывает дыхание, когда он впервые замечает это.

— Ты выглядишь… совсем не так, как я ожидал.

На эти слова нечего возразить, поэтому я просто жду, пока он успокоится и снова начнет говорить. Мальчик опускается на пол, время от времени поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я не возражаю.

— Ты призрак, да? – И он сам отвечает на свой вопрос: – Ну, конечно, Тарк. Что за глупый вопрос. Ни в одном фильме никогда не упоминалось о чем-либо подобном… – По внезапному, испуганному выражению его лица я понимаю, что он сожалеет о своих словах, опасаясь, что я не пойму, что за шутками он скрывает свою неуверенность. – Прости, я не хотел показаться таким… Мне всегда говорили, что я люблю умничать.