Книга Ловушка шелкопряда, страница 89 – Рин Чупеко

— Кагура, ты видела…

— Достаточно, – едва сдерживает рыдание мико. – Бедные, бедные девочки…

После увиденного попытки девушек убить любого, кто входит в Айтоу, не удивляют. Но мы должны сделать кое-что еще для Фудзико Кадзивары, так что Кагура, наконец, наносит последний, положивший конец страданиям удар. В ее глазах стоят непролитые слезы, когда она выдергивает из пола один из деревянных колов и вонзает его прямо в грудь куклы.

— Я в порядке, Кагура. Уже почти не болит. Видишь? – Чтобы доказать свои слова, я резко повел плечами, но тут же почувствовал, как по спине, пританцовывая, поползли огненные муравьи. – О-ох. – Рана оказалась всего лишь царапиной, но от этого она болела не меньше.

— Не припомню, чтобы ты был таким капризным, – упрекнула Кагура, накладывая повязку на рану у меня на спине. Теперь я осознал, что взял с собой не так много средств первой помощи, как следовало бы, но, к счастью, Кагура тоже отправилась в путешествие подготовленной.

— Не припомню, чтобы меня когда-нибудь раньше царапал призрак, – ворчливо отозвался я и снова вздрогнул. Верхняя часть рюкзака изорвана в клочья, но я наспех зашил его, пока Кагура обрабатывала мне спину. Так что теперь он способен вместить бо́льшую часть моих припасов. Плотная ткань, а также своевременное вмешательство Окику не позволили призраку-невесте вонзить когти слишком глубоко.

— Нужно было дать мне закончить обряд изгнания, Тарк.

Я бросаю красноречивый взгляд через плечо, но вдруг меня осеняет:

— Кагура… Я прочитал все твои заметки, но так и не нашел, как именно проводился ритуал. Ты знаешь?

Мысль о том, что девушки, точно пойманные насекомые, были задушены, когда их медленно заворачивали в ткань, вызывала отвращение.

— Я точно не уверена. В записях отца нашлись лишь общие упоминания, без каких-либо подробностей.

— Они пеленали девушек, превращая их в коконы. – Глазами призрака Минеко Кунаи я увидел огромное, наводящее ужас дерево и свисающий с его ветвей извивающийся кокон. – Твой отец утверждал, что ритуал проводился раз в три года. Если внутри кокона что-то двигалось, значит, одна из девочек оставалась жива в течение… – Потрясенный самой идеей, я замолкаю.

— …трех лет. – Кагура свернула оставшиеся бинты, и я осторожно опустил рубашку. – Микаге занимался очень темной магией, Тарквиний-сан, магией, которая может в некотором роде поддерживать жизнь, в то время как ее жертва испытывает невероятные страдания. Но тебе известно, что настоящей жизнью это не назовешь. Это как Окику – ты можешь существовать, но при этом быть мертвым.

— Отлично. Призрак Шрёдингера.

— Ты читал записи моего отца о методах разведения шелкопряда?

— Нет. Тогда я не знал, какое отношение они имеют к Айтоу.

— К сожалению, даже большее, чем подозревал отец. Достигнув определенного возраста в качестве личинки, шелкопряды начинают плести коконы. Когда же подходит момент превращения в моль, они разрушают тюрьму, в которую себя заточили, но при этом портят шелк. Из-за этого производители варят коконы, прежде чем те достигнут этой стадии.

— Полагаю, шелкопрядам при этом приходилось несладко.

— Нет. – Даже сейчас Кагура не замечает моего сарказма. – Ткань, которую использовали для ритуала… Во многих домах я заметила свидетельства шелководства. Думаю, в этом смысле Айтоу была независимой деревней. Кажется, они отбирали лучшие из шелков и ткали из них церемониальные ткани, которыми после обматывали девушек…