Книга Ловушка шелкопряда, страница 67 – Рин Чупеко

Что там говорилось в записях Кагуры?

Если какой-либо из ритуалов не удастся, принесенные жертвы вернутся в мир людей. Столкнувшиеся с их гневом будут обречены.

Черт возьми!

Откуда-то снаружи донесся крик, еще более ужасный, поскольку он явно принадлежал человеку. Я бросился к двери и, стараясь не задеть офуду, распахнул ее. Я все еще опасался, что это может оказаться ловушкой, хотя, думаю, ни одному призраку не под силу передать тот абсолютный ужас, который я слышал.

На земле лежал мужчина, его рубашка была перепачкана кровью и грязью. На лице несколько порезов, а одна нога, похоже, сломана. При виде меня его глаза округлились.

— Помогите! – выдохнул он, испуганно оборачиваясь через плечо.

Мне не нужно знать почему. Ползучий призрак вернулся и теперь стремительно приближался. Я понимал, что самостоятельно мужчине до дома не добраться.

Сорвав офуду, чтобы распахнуть дверь как можно шире, я бросился на помощь. Мужчина был фунтов на тридцать тяжелее меня, так что тащить его оказалось одновременно утомительно и страшно, ведь призрак подбирался все ближе. На мгновение у меня возникло искушение оставить незнакомца на волю судьбы и спасти собственную шкуру. Но призрак издал ужасный щелкающий звук, и каждая мышца в моем теле кричала, чтобы я перестал думать и, черт возьми, затащил мужчину в дом.

Призрак находился всего в нескольких ярдах, когда мы завалились внутрь. Я буквально швырнул беднягу в центр комнаты и захлопнул дверь, хотя от силы удара ширма приоткрылась на пару дюймов. Я вытащил еще одну офуду и прикрепил ее прямо между перегородками за мгновение до того, как в поле зрения возникло мертвенно-белое лицо девушки, которая скалила на меня зубы.

Готовый обмочиться от страха, я замер в ожидании, что офуда не сработает. Мы смотрели друг на друга, и улыбка призрака становилась только шире, словно она наслаждалась игрой, в которую я позволил ей играть. Девушка-призрак вскинула руку и положила ее на ширму-седзи. Однако стоило только Окику появиться у меня за спиной и уставиться на врага таким же неживым взглядом, как улыбка девушки увяла. В конце концов призрак отступил, но не только из-за Окику. Она скосила затуманенные глаза куда-то влево и яростно зарычала, прежде чем исчезла в тумане. Но не раньше, чем я успел разглядеть ее окровавленное зеленое кимоно.

При виде одеяния призрака кровь застыла у меня в жилах. На кимоно были изображены журавли – как там их описала в дневнике девушка? – «выглядывающие из-за бамбуковых и сливовых деревьев».

В дверном проеме показался другой призрак, со склоненной набок головой и волосами, что, к счастью, закрывали лицо и избавили меня от ужасающего зрелища. В отличие от первого, этот не удостоил меня и взглядом. Ее внимание, кажется, было сосредоточено на первом призраке, так что, когда девушка исчезла, я был слишком рад, чтобы задуматься о ее безразличии.

Потрясенный, я осел на пол, прежде чем вспомнить, что со мной в доме раненый мужчина. При ближайшем рассмотрении все оказалось серьезнее, чем я думал. На его груди глубокие красные порезы, один из которых тянется до самой щеки. Насколько я мог судить, от его правой ноги больше не будет никакой пользы. Мне не нужно медицинское образование, чтобы догадаться – ее уже не исцелить. Мужчина издавал хриплые звуки, почти неразборчивые из-за агонии.