Книга Ловушка шелкопряда, страница 51 – Рин Чупеко

— За что?

— Ты видела мою фотографию. Знаешь, что это означает.

— Никогда не поздно что-то изменить.

Проходит еще минута, прежде чем я говорю:

— Ты точно больше не злишься на меня?

— Это не имеет значения.

— Знаешь, когда девушки говорят так, это значит, что они все еще злятся.

Она не ответила.

— Окику, можешь мне кое-что пообещать? Обещай, что поговоришь со мной прежде, чем кого-то убьешь. Я бы предпочел быть в курсе того, что ты чувствуешь к этому тягу, чтобы я мог поискать альтернативные варианты. Ну, например, начал бы держаться подальше от парня и, что важнее, не выступал бы против него публично.

— Ты мне не доверяешь?

В ее сухом тоне сложно было уловить какие-либо эмоции, но я знал, что моя просьба задела ее.

— Не говори глупостей, Окику. Я доверяю тебе свою жизнь, но в этом-то и проблема. Из-за случившегося мы едва не оказались в центре всеобщего внимания, а это последнее, что нужно делать, чтобы нас не поймали. Ну, чтобы не поймали меня. Ты за пределами правовой юрисдикции. Понимаешь, о чем я?

— Зачем ты это делаешь?

— Ну, убийство человека из-за предположения, что он может причинить кому-то вред…

— Нет. Почему защищаешь его, если его смерть тебя совсем не тронула?

Окику всегда знает, как перейти к сути.

Я погрузился под воду и пустил пузыри, прежде чем вынырнуть.

— Ты права – его смерть меня не задела, но именно поэтому я и чувствую себя виноватым. Мы не можем позволить эмоциям руководить нами. Мы и так нарушаем закон всякий раз, когда расправляемся с одним из убийц. Давай не будем добавлять в список еще и тех, кто может статьубийцей в будущем, потому что тогда в мире останется не так много людей. Так… мы не должны походить на них, понимаешь?

— Это предотвратило бы гибель невинных людей.

— Даже если так. – Я прикрыл глаза. – Прости, Ки.

На этот раз ей требуется больше времени, чтобы ответить.

— Я понимаю.

— Хорошо. А теперь давай обнимемся и забудем об этом.

— Нет.

— Не стесняйся. Из-за пара я едва тебя вижу. О, может, лучше мне самому подойти.

С шумным плеском я двинулся в ее сторону, но к тому времени, как добрался до места, Окику уже вылезла из источника и теперь качала головой в ответ на мой ярый энтузиазм.

— Давай же, – смеясь, уговаривал я, но она, проигнорировав меня, исчезла в комнате.

Без Окику в источнике быстро стало скучно, поэтому через несколько минут я вылез из воды, надел свежую юкату и забрался на футон.

Взяв телефон, я пристально посмотрел на свою фотографию. Свернувшаяся калачиком на полу Окику наблюдала за мной. Ничто не выползает из снимка. Не скручивается вокруг моего лица, как на фотографии Кагуры. Не двигается.

Я не представлял себе масштабов поисковой группы, пока мы не прибыли к подножию горы Фудзи, недалеко от входа в Аокигахару. Вокруг было полно людей, в основном полицейских и волонтеров. Здесь же толпились репортеры, среди которых было много иностранцев, и приставали к полицейским с расспросами. Полагаю, СМИ всегда наготове на случай каких-либо изменений.

Некоторые из журналистов бросились было к нам, но их оживление сошло на нет, когда мы присоединились к ожидающим указаний волонтерам.

Не в силах скрыть свое беспокойство, я переминался с ноги на ногу. Не люблю репортеров, хотя стоит признать, что причиной тому мой прежний опыт. Окику же менее предвзята. Она скользила между делающим доклад журналистом и его оператором, и под звуки его непрерывной болтовни заглянула в объектив. Уверен, зритель, хоть немного склонный к спиритуализму, получит от этой передачи особое удовольствие.