Книга Покоренные, страница 76 – Ульяна Соболева

— А закрытые двери? — спросила Карина.

— При тревоге противопожарные створки делят ангар на секции. Каждая имеет механический выход. Но если повредить контроллер, створка может остановиться в нижнем положении. Тогда вскрывать гидравликой.

— Сколько времени?

— От трёх до восьми минут, смотря что заклинит.

Я почувствовал, как тело запоминает эту цифру. Три минуты. Восемь. Достаточно, чтобы страх придумал десять способов смерти и назвал каждый пророчеством.

— Локальная связь? — спросил я.

— Внутри ретранслятор. Если он отключится, рации у дальней стены потеряют сигнал. Есть проводной аварийный канал возле каждого выхода.

Карина обвела на бумаге три квадратных значка. — Значит, договариваемся заранее. Один щелчок по кнопке — остановиться. Два — отход. Три — открыть механический выход только после подтверждения инженера. Если голос пропал, никто не придумывает за другого.

Она смотрела на меня, произнося последнее. Я понял, кому предназначалось правило.

— Если ты скажешь отходить, отойду.

— Даже если увидишь дым?

— Даже тогда.

— Не обещай красиво.

— Клянусь Аллахом.

В салоне стало тихо. Я редко давал такую клятву там, где зависел только от собственного характера. Проще было обещать убить, защитить, достать из-под земли — всё, для чего требовалась сила. Сейчас я обещал остаться за дверью, когда каждая мышца потянет меня внутрь.

У внешнего периметра нас встретил холодный ветер и запах авиационного топлива. Огни полосы были погашены, маленький белый самолёт стоял возле дальнего ангара. Камера на тележке медленно ехала вдоль фюзеляжа, повторяя движение из ролика. Экран за одним иллюминатором прокручивал полосы света. Театр Фарида оказался почти оскорбительно простым, когда к нему подошли с фонарём.

Нас провели не к воротам, а в бронированный автобус, превращённый в штаб. На стене висели четыре экрана: общий план, тепловизор, нагрудные камеры и журнал пожарной автоматики. У двери стоял офицер с листом допуска и сверял каждого по фотографии. Мои люди сдавали личное оружие или получали отдельную отметку на ношение. Никто не кланялся фамилии Нармузинова, и это ощутимо улучшало порядок.

Координатор провёл короткий брифинг. Северный подъезд перекрыли полицейские; южный оставили свободным для пожарных и скорой. Подачу топлива от основного резервуара остановили механически, однако в рукаве возле ангара могло оставаться несколько сотен литров. Электричество в седьмом ангаре отключали секциями, чтобы не потерять аварийное освещение. Воздушное пространство закрыли без показательного вертолёта над крышей.

— Никаких самостоятельных обходов, — сказал он, глядя на меня. — Если Фарид появится в секторе, задержание ведёт группа. Если уйдёт, группа преследует. Вы не ломаете построение ради личного выстрела.

— Понятно.

— Мне нужно не ваше терпение, а подтверждение.

— Подтверждаю.

Карина стояла рядом и не спасала меня от унижения. Правильно делала. Условия, которые выполняют только после похвалы жены, стоят дешевле бумаги.

Инженер показал нам старую панель автоматики. На ней сектор С-41 делился на три отсечки. Красная лампа означала неисправность контура, жёлтая — переход на резервное питание, белая — закрытие створки. По журналу красный сигнал возник одновременно с последним открытием контейнера, но команда пришла не с центрального сервера, а с локального шкафа внутри ангара.