Книга Покоренные, страница 75 – Ульяна Соболева

— Для него нужен ветеринарный калибр, — заметил Орс.

Я посмотрел на обоих. — Очень смешно.

— Значит, слух после выстрела восстановился, — сказала Карина и вернулась к плану.

Карина сидела напротив, в тёмном защитном комбинезоне поверх лёгкой брони. Ей подобрали жилет по размеру, выдали фильтрующую эвакуационную маску, очки и локальную радиостанцию. Пистолет оставался в закрытой кобуре. На коленях лежал бумажный план пожарного сектора, испещрённый её пометками.

— Ты перечитываешь одну страницу двенадцатый раз, — сказал я.

— Одиннадцатый. Двенадцатый начну, когда ты перестанешь считать.

— Считаю, потому что молчишь.

— Я работаю, Саид.

Слова были обычными, но попали точно. Раньше я считал её молчание приглашением заполнить пространство собой. Теперь пришлось признать: иногда женщина не отдаляется, не наказывает и не собирается бежать. Иногда она просто думает, а мужчина возле неё может пережить несколько минут без подтверждения собственной нужности.

Орс повернул планшет. На нём шёл зацикленный ролик: самолёт якобы двигался, за тёмным иллюминатором плыли огни. Рядом отдельное окно показывало сухие цифры датчика — ни ускорения, ни вибрации, ни изменения температуры.

— Камера едет на тележке вдоль борта, — сказала Карина. — Самолёт стоит. Контейнер тоже. Но кто-то каждые двадцать минут обновляет сигнал, значит, в ангаре есть человек или устройство с доступом к застёжке.

— Сапёры проверят первыми, — ответил координатор по связи. — Техническая группа войдёт только после них. Госпожа Нармузинова идёт с инженером аэропорта и нашим цифровым специалистом. Вы, Саид, остаётесь со второй группой у центральной створки.

Мне не понравилось, что он назвал её маршрут раньше моего. Ещё сильнее не понравилось, что я не мог предложить более разумный.

— Принято.

Карина подняла глаза от плана. — Можно было хотя бы скривиться.

— Внутри кривлюсь.

— Там и так тесно.

Орс кашлянул, пряча усмешку. За окном проплыли дорожные огни. Я смотрел на руку жены, державшую карандаш. Ссадины на запястьях были заклеены тонкими повязками, разбитая губа почти перестала кровить. Её ранения не делали из неё хрупкий груз. Они напоминали цену ошибки, которую мы оба не имели права повторить.

— Андрей стабилен после операции, — сообщил Орс. — Повреждение печени ушили, кровопотерю восполнили. Лекса у него. Соня после осмотра спит. Сын Лексы тоже под защитой. Дарина с детьми остаётся на другом адресе.

Карина закрыла глаза на один вдох. Не попросила повернуть назад. Знание, что отец жив, не выключило её работу, только вернуло лицу цвет.

— Скажи Максиму, чтобы не пытался допрашивать врачей, — сказала она.

— Поздно, — ответил Орс. — Врачи допрашивают его сами. Хотят знать, почему он второй час стоит у двери.

— Потому что боится, — произнёс я.

Карина посмотрела на меня. — Удивительно. Ты начал узнавать это чувство у мужчин.

— У себя оно слишком шумное.

Машина вошла в промышленную часть области. За окнами исчезли жилые дома, потянулись склады, тёмные поля и редкие заправки. Координатор прислал окончательную схему. Частный аэродром занимал вытянутый участок: терминал, три ангара, ремонтный блок, топливный узел. Сектор С-41 обслуживал пожарные створки седьмого ангара и резервную линию подачи пены.

— Если открыть все клапаны одновременно, — объяснил инженер в гарнитуре, — система затопит пеной техническую зону. Это дорого, но не смертельно. Опаснее обратное: перекрыть магистраль перед поджогом топлива.