Книга Покоренные, страница 65 – Ульяна Соболева

— Левая колонна повторяется, — сказала она. — Он распечатал одну фотографию зеркально. И пол мокрый только узкой дорожкой. Огонь ведут по топливу к камере, не к папе.

— Значит, у нас есть минуты, — ответил руководитель группы. — Но не вечность.

— Восточный вход чист, — сообщил Орс. — Первая группа готова.

В телефоне зазвонил Фарид. Я включил громкую связь.

— Привёз дочь? — спросил он.

— Привёз мужчину, которого ты боишься.

— Себя? Не смеши. Ты всю жизнь боялся братьев больше, чем совести.

— Поэтому ты спрятался за чужим отцом?

Фарид засмеялся.

— Карина слышит?

Она протянула руку. Я передал телефон без колебания, хотя всё внутри требовало оборвать звонок.

— Я здесь, — сказала она.

— Войди одна. У тебя две минуты. Потом Андрей узнает, горит ли человеческая кожа быстрее свадебной ткани.

— Тебя не было рядом, когда убивали мою мать, — сказала Карина в телефон. — Ты купил чужие снимки, выстроил фанерные стены и решил, что от этого стал хозяином моего кошмара.

На линии повисла пауза. Фарид слишком любил собственный голос, чтобы молчать добровольно. Значит, она попала.

— Какая разница, настоящие стены или нет? — спросил он наконец. — Отец у меня. Ты снаружи. Огонь между вами. История всё равно повторяется.

— История повторяется у ленивых мужчин, которые не умеют придумать новую жестокость.

Орс склонился над планшетом. По тепловому снимку пожар шёл вдоль центрального прохода; за сценой оставалась холодная полоса. План собственника показывал сервисный коридор к западным воротам, построенный для разгрузки декораций. Фарид увидел наш ложный запрос к восточному входу и перебросил туда двух людей.

Карина продолжала его удерживать. Она не пересказывала память матери и не выдавала секретную дверь, которой никто не подтверждал. Задавала вопросы о карточке лота, об имени Дауда, о старых бухгалтерских кодах. Фарид отвечал насмешками, но каждое его слово занимало секунды, а каждая секунда двигала официальную группу по холодному коридору.

— Ты всё ещё продаёшь женщин чужими руками? — спросила она. — Брат оставил тебе только счёты и привычку прятаться за теми, кто страшнее.

— Дауд оставил мне список долгов. Твой муж в нём стоит первым.

— Тогда почему разговариваешь со мной?

— Потому что ты его единственная цена.

Я слышал это в наушнике, стоя за щитом второго номера. Странно, сколько лет понадобилось, чтобы чужая фраза показалась мне не лестью, а обвинением. Я действительно сделал Карину своей ценой, своей клятвой, своей уязвимостью — всем, кроме отдельного человека. Фарид рассчитывал на старого меня, который ворвётся в огонь, лишь бы доказать право владеть. Старый я дышал рядом, скалился из-под кожи и требовал отнять телефон у жены.

— Группа один на позиции, — прошептал командир. — Нармузинов, только второй эшелон. Работаете по моей команде.

— Принял.

Орс бросил на меня быстрый взгляд. Он знал, чего стоило это слово. Но сейчас не время было гордиться тем, что взрослый мужчина научился выполнять условия операции.

Карина стояла в командной машине, в бронежилете подходящего размера, который ей выдали сотрудники. Пистолет оставался в кобуре. Её оружием был голос.

— Покажи отца ближе, — потребовала она.

Камера качнулась. Андрей лежал возле сцены на боку, руки стянуты за спиной. Под правой ладонью темнела кровь. Он дышал, но слишком часто. Возле него стоял человек Фарида с канистрой, однако крышка оставалась закрытой.