Книга Покоренные, страница 63 – Ульяна Соболева

— Двадцать четыре минуты до внешнего периметра, — отозвался Орс, глядя на карту. — Первая группа будет раньше нас.

Карина рассмеялась. Звук был сухим, безумным, будто внутри неё лопнула натянутая струна.

— Двадцать четыре минуты? Он сгорит за три.

— Видео может идти с задержкой, — сказал Максим.

Она резко повернулась к нему.

— Не смей утешать меня математикой.

— Я не утешаю. Я ищу время.

— Тогда найди мне способ не потерять его! — крикнула она и тут же закрыла глаза, возвращая голос под контроль. — Я уже оставила папу ради спасения ребёнка. Не заставляйте меня снова считать, чья жизнь важнее.

Лекса шагнула к ней, но Карина отшатнулась. Не от женщины — от собственной боли, которая сейчас делала опасным любое прикосновение. Я разжал пальцы. Она могла отпустить меня в любую секунду. Карина не отпустила.

— Слушай, — сказал я, заставляя голос оставаться ровным. — Фарид хочет, чтобы ты приехала туда сломанной. Значит, ему нужна не смерть Андрея. Пока не нужна.

— Он поджёг пол!

— Ровно настолько, чтобы ты увидела огонь. Камера стоит низко. Пламя идёт по дорожке, но вокруг твоего отца бетон. Фарид показывает тебе картину, а не помещение.

Она всмотрелась в замерший кадр. Её лицо было белым, на разбитой губе выступила кровь. Красота Карины никогда не была нежной. Даже сейчас, с растрёпанными светлыми волосами, царапинами, грязью на щеке и глазами, в которых ясное синее небо разорвало грозой, она казалась слишком яркой для комнаты, наполненной оружием и страхом. Не хрупкой. Хрупкость просит защитить. Карина заставляла мир стыдиться того, что он не сумел её убить.

— Он оставит папу в живых, чтобы я вошла, — прошептала она.

— Да.

— И ты позволишь мне?

Раньше я ответил бы за неё. Запер бы в машине, выставил охрану, назвал приказ заботой. Правильное решение уже лежало на языке, привычное, жёсткое и такое простое, что меня затошнило от самого себя.

— Я скажу, насколько это опасно, — произнёс я. — Покажу план. Попрошу остаться. Но решать будешь ты.

— Даже если я выберу войти?

— Даже тогда.

— Ненавижу, что ты учишься именно сегодня.

— Я тоже.

Она выдернула руку только для того, чтобы обхватить себя за плечи. Пальцы дрожали. Всё моё тело рванулось к ней, но я остался на месте.

— Карина, — тихо сказала Лекса. — Андрей не второй раз там умирает. Он второй раз идёт за тобой.

— А я снова не успеваю.

— Тогда успей сейчас. Не трать минуту на ненависть к себе.

Карина посмотрела на неё, и между двумя женщинами прошла та страшная правда, которую мужчины обычно пытались решить пулями: можно любить отца и ненавидеть его поступки; можно простить женщину, но не кровь, которую видишь в её лице; можно знать, что не виновата, и всё равно годами носить вину вместо позвоночника.

— Ты едешь с сыном и врачом, — сказала Карина Лексе. — Не потому, что тебе нельзя выбирать. Потому что дом потерян, мальчик видел стрельбу, а твой телефон скомпрометирован. У тебя сейчас другая работа: довезти его в защищённое место и дать следователю показания.

Лекса посмотрела на меня, словно проверяла, не спрятан ли за словами Карины мой приказ. Я молчал. Это было их решение.

— А Андрей? — спросила она.

Максим ответил прежде нас: — Я еду за братом. Группа уже получила адрес. Мы не обещаем невозможного, Лекса, но не бросим его.