Книга Покоренные, страница 64 – Ульяна Соболева

Она коснулась его плеча, потом прижала ладонь к щеке сына. Мальчик держался за серое одеяло и старательно не плакал, будто видел в этом свой единственный вклад в спасение деда.

— Верните Андрея живым, — сказала Лекса.

— Сделаем всё, что позволит обстановка, — произнёс Максим. Каждое слово далось ему с трудом. Мужчины нашей семьи любили обещать бессмертие, потому что не умели признавать страх. Сегодня никто не имел права кормить женщину красивой ложью.

Лекса кивнула. Её машину поставили между двумя автомобилями сопровождения; маршрут знали водитель и руководитель группы, но не наши телефоны. Карина сама проверила одноразовый код и закрыла дверь за мальчиком. Только после сигнала о движении колонны повернулась к нам.

— Теперь Андрей.

Мы вышли из дома. Машины сорвались с места, и ночь распахнулась перед нами чёрной пастью. Орс развернул план старого выставочного павильона: центральный зал, монтажные карманы, два выхода на парковку и служебный коридор к котельной. Здание арендовала фирма-прокладка месяц назад, а декораторы по чужим фотографиям собрали внутри копию зала Вороновых. Нас везли не к могиле, а к декорации, построенной точно по нашей памяти.

— Камеры? — спросил я.

— Старую систему павильона отключили ещё до аренды, — ответил Орс. — Фарид поставил автономные камеры. Мы перехватили одну: Андрей в центральной декорации, рядом трое вооружённых. Ещё четверо по периметру. Возможно, внутри есть другие.

— Взрывчатка?

— Тепловизор не видит. Пожарные датчики выведены из сети.

Перед выездом следователь под запись вернула Карине пистолет, который у неё забрали в доме Лексы. Теперь он лежал в закрытой кобуре у её бедра, а не был прижат к ноге в трясущейся машине.

— Ты остаёшься во второй машине, пока мы не очистим вход, — сказал я.

— Опять приказ?

— Условие операции, одинаковое для всех, кто не в броне.

— А если откажусь?

— Дам тебе броню.

Она моргнула, будто ожидала стены и внезапно наткнулась на дверь.

— У тебя на всё появился правильный ответ?

— Нет. Просто неправильные наконец стали слишком дорогими.

Орс снял свой жилет, но его тут же вернули: чужая защита висела на Карине и могла сместиться при ударе. На контрольной точке сотрудница принесла ей комплект по размеру, проверила ремни и плиты. Только после этого Карина защёлкнула кобуру и посмотрела на Саида.

— Слишком большой.

— Мой тоже был бы большим.

— У тебя вообще всё неприлично большое. Особенно самомнение.

Сарказм прозвучал хрипло, но живо. Внутри меня что-то сжалось от желания наклониться и прижаться губами к её лбу, к виску, к разбитому рту — не взять, не потребовать, просто убедиться, что эта женщина ещё здесь. Я не позволил себе даже шага.

— Самомнение сегодня осталось без защиты, — ответил я. — Можешь стрелять.

— Не соблазняй.

Машина остановилась за бетонным складом в промышленном квартале. Настоящий зал Вороновых находился в другой стороне города; перед нами стоял бывший выставочный павильон, на фасад которого навесили белые панели и две декоративные колонны. Из щели под воротами полз дым, на стекле дрожал оранжевый отсвет.

Карина смотрела на дешёвую декорацию так, будто Фарид всё-таки сумел перенести сюда каждую стену её прошлого. Для тела сходства оказалось достаточно. Она прижала ладонь к груди, сделала медленный вдох и увеличила кадр с камеры.