Книга Покоренные, страница 58 – Ульяна Соболева

— Не объявляй его кротом, — сказал Саид. — Пока это только ключ, который могли отнять.

Я посмотрела на мужа. Раньше он уже отправил бы людей за семьёй начальника, нашёл бы слабое место, заставил бы заговорить любого, кто носил похожую фамилию. Сейчас Саид удерживал ярость так, будто держал голой ладонью раскалённый металл. Мне не стало от этого спокойно. Но стало возможно думать.

Орс вывел два окна. Первая камера показывала пустой двор под мокрым светом фонаря; на второй тот же куст качался через равные промежутки, повторяя движение листьев. Зацикленная запись. Третья камера, независимая, принадлежала соседнему дому и смотрела на дальний угол ограды. На ней за пять минут до отмены выезда появился белый фургон коммунальной службы.

— Стоп. Назад на восемь секунд.

Я увеличила боковую дверь. На грязном металле осталась чистая прямоугольная полоса — старую эмблему сняли недавно. Заднее колесо было забрызгано красной промышленной пылью, такой же, какую мы видели у портовой насосной.

— Одна машина между точками, — сказала я. — Фарид не разделил группу. Он показал нам две угрозы, но людей у него меньше, чем он хочет, чтобы мы думали.

— Или хочет, чтобы мы решили именно так, — мрачно заметил Максим.

— Поэтому проверяем ещё. Тепловизор местной группы?

В наушнике отозвался руководитель штурма. Не человек Саида и не охранник Воронова — офицер, получивший объект под официальное командование после нападения. Он говорил сухо, перечисляя то, что видел: два тёплых силуэта у заднего входа, один в котельной, неподвижная группа на втором этаже. Ни имён, ни красивых обещаний.

— Без команды не входить, — закончил он. — Сапёр проверяет ворота. Медики в укрытии через дом.

— Принято, — сказал Саид, нажимая тангенту.

Я почувствовала, как в салоне изменился воздух. Его люди ждали другого слова. «Берём». «Ломаем». «Уничтожить». Саид мог бы произнести любое и заставить ночь подчиниться хотя бы внешне. Вместо этого признал чужое командование и посмотрел на меня.

— Едем к внешнему периметру. В дом войдём после зачистки.

— Я войду, — сказала я.

— После зачистки.

— После зачистки, — повторила я, чтобы он услышал: решение принято мной тоже. — У меня план безопасной комнаты и семейный код. Если Лекса заблокировалась внутри, незнакомый голос дверь не откроет.

Максим резко поднял глаза. — Я знаю код.

— Фарид мог получить твой голос и твои фразы с телефона Андрея. Мой резервный код хранится отдельно. Лекса знает, что я никогда не произнесу его целиком вслух.

Саид едва заметно кивнул. В его взгляде мелькнула тяжёлая гордость, от которой раньше мне становилось тесно: словно все мои навыки тоже были частью его имущества. Теперь он ничего не сказал. Просто передал мой довод руководителю группы.

Машина тронулась. До дома оставалось чуть больше двадцати минут. За это время мы сверили план подземных коммуникаций, отключили украденный токен от основной сети и оставили ему только один водяно-маркированный коридор. Если человек Фарида попробует открыть что-то ещё, система покажет конкретный терминал. Я работала рядом с Орсом, отмечая транспортные выходы, и заставляла себя не смотреть на пустое окно связи с Андреем. Отец оставался в чужих руках. Каждая минута, отданная другому адресу, царапала меня изнутри. Но я больше не была девочкой, которую взрослые разрывали пополам и требовали выбрать, кого любить правильнее.