Онлайн книга «Двухголовый всадник»
|
— Вот теперь моя Душечка пойдёт на поправку, – закончив процедуру и радостно подняв глаза на графа, сообщила она. – А вы кто такой будете? Я вас не знаю. Вислотский переступил порог сарая, приподнял шляпу и поклонился. — Николай Алексеевич Вислотский из Белополья. — Я про Белополье слыхала, там, говорят, барин хромый и от этого шибко злющий, всех без разбору сечёт да в сырой погреб запирает, – серьёзно сообщила девочка. — Вот этот барин – я, – отозвался граф, продемонстрировал трость в левой руке и сделал два хромых шага к девочке. Та с визгом схватила тряпичный свёрток и кинулась за лестницу, на которой сидел Джованни. Но, увидев, что граф её не преследует, высунула рыжую голову из-за спины художника. — Дочку-то твою как звать? – беззлобно спросил граф. — Так я же сказала, Душенькой, – пискнула девочка из своего укрытия. — А коли она новая, почто лекарство на неё изводишь? – лукаво прищурился Николай Алексеевич. — Так я ж её больную нашла. И себе забрала. Вот теперь вылечу и буду с ней играть, – не покидая укрытия, принялась объяснять девчушка и тихо добавила: – Экий вы, барин, глупый. Врёте, видать, что из Белополья. Вот там барин умный и молодой. А вы сильно старый уже. Пожав плечами, Вислотский обратился к итальянцу: — Синьор Отто, есть у меня к вам пара вопросов. Ответите? — Si, certo[11], – согласно кивнул Джованни и предложил графу занять единственный в мастерской стул. — Итак, меня интересует следующее, – деловито начал Вислотский, он уже не слушал бормотания девочки, рассказывающей своей дочке о том, как следует себя вести и кого бояться. – Куда вы пошли после того ужина, на котором Прокопий сказки рассказывал? Джованни удивлённо вскинул брови. — Я, признаться, думал, что вы пришли на cartapesta[12] взглянуть. – Отто озадаченно смотрел на графа. – Тот вечер я смутно помню. Слишком много смородиновой настойки употребил. Уж так мне её Иван Аркадьевич нахваливал, говорил, что лучше самого дорогого виноградного вина. Поначалу всё хорошо шло, и я сам не заметил, как захмелел. А когда это происходит, мне ваш язык совсем тяжело даётся. И большую часть сказок я тогда вовсе не понял, скучные они мне показались и какие-то uguali identici[13], одинаковые. Везде у вас, русских, черти скачут. А коли нет чертей, то бесы или на худой конец лешие. Вот то ли дело сказки у нас в Неаполе. Одна только гигантская блоха, питавшаяся кровью короля, чего стоит[14]. — И всё же, синьор Отто, вспомните, куда вы направились после того ужина, – мягко, но с нажимом вернулся к своему вопросу граф. — Сюда и направился, – пожав плечами, ответил художник. – Как видите, я здесь работаю, я здесь и живу. — Что делали той ночью? Джованни сморщил лоб, пытаясь припомнить. — Большую часть времени спал, – наконец ответил он, – но от настойки у меня сделалось бурление внутри и, как бы это сказать, чтобы не обидеть ваши уши… — Не бойтесь, мои уши и не к такому привыкли, – с усмешкой передразнил его Вислотский. – Говорите как есть. — Мой живот заставил меня выбегать наружу, – сконфуженно отозвался Отто и покосился на девочку, которая опять принялась поливать свёрток водой из кувшинчика. – Ох и дурно мне временами делалось. — А хотите моих трав выпить? – тут же встряла рыжая. – Они от всех хворей помогают. Так баба моя говорит. |