Книга Двухголовый всадник, страница 102 – Наталья Звягинцева

— Скоро появится, – задумчиво протянул Николай Алексеевич, – и надеюсь, что прибудет он с добрыми вестями. А сколько, Василь, у тебя пистолетов с собой?

— Два. Неужели могут понадобиться? – вспыхнул энтузиазмом адъютант.

Вислотский на это лишь вздохнул. Какой же он, в сущности, мальчишка, вот разговор зашёл об оружии, и он, позабыв обо всём, готов заниматься им хоть до самой ночи.

— Начисти и сызнова заряди. Чтоб всё без нареканий было, – приказал граф и добавил: – Оба пистолета.

— Будет сделано, ваше сиятельство! Стало быть, на охоту мы с вами собираемся? А на кого идём – на волка, лисицу или зайца трусливого?

— Может, на зайца, а может, и на медведя придётся замахнуться, – нахмурившись, ответил Вислотский и, запустив руку в карман жилета, нащупал там круглую пуговицу.

— Тогда нам ружьё надо бы раздобыть, – весело откликнулся помощник.

— Ничего, как-нибудь справимся.

— Николай Алексеевич, мы с вами остановились на перечислении подозреваемых. – Громов не торопился уходить в свою комнату, где находились пистолеты и все приспособления для чистки. – С Костей Старецким мне всё понятно. Сын всегда должен на стороне отца быть. А вот Джованни-то здесь чем провинился? Разве что был Родион Романович помехой, препятствием на пути его любви.

— А этого мало? – Вислотский внимательно смотрел на Громова. – Думаешь, не бывает таких чувств, ради которых на преступление можно пуститься?

Василий замялся. Он-то, конечно, о такой любви слышал не раз, да и в книгах про такое пишут. Может, и существует она такая на самом деле. Да только Василию она незнакома. В это же мгновение перед взором молодого человека предстало эфемерное видение барышни с прекрасными голубыми глазами. В носу что-то защекотало, колыхнулось в груди, на душе сделалось одновременно тоскливо и невыразимо волнительно. Вероятно, все эти переживания, так живо захлестнувшие Василия, сразу отразились на его лице, так что Николай Алексеевич не удержался и по-доброму рассмеялся.

— Вижу, что сам до всего догадался. И кто же она, позволишь узнать?

— Она… – смущённо забормотал Громов, – она самая добрая и милая из всех…

— Что ж, не всем быть красавицами, – легко согласился граф, – а доброта, она с возрастом не увядает, а лишь приумножается. И если эта барышня часто общается с княгиней Рагозиной, то можешь не называть её имени, я его знаю. Подходящая для тебя партия. Глафира Андреевна уже в курсе?

— Нет, – сердито мотнул головой адъютант, и, скорее всего, она об этом не узнает.

— Это почему же?

— А потому, что пока мы здесь с вами за убийцей охоту затеваем, её уже, наверное, сосватали. За князя Малютина.

— Княгиня Рагозина и впрямь свахой решила заделаться? – Эта мысль, несомненно, развеселила графа, но, увидев бледное лицо Василия, Николай Алексеевич дружески похлопал его по плечу и добавил: – Анна Павловна мудрая женщина, ничего во вред своей воспитаннице делать не станет. И коли состоится этот брак, значит, так лучше для Катерины будет. Но если ты с этим не согласен, то завтра же поезжай в Москву и сделай всё, чтобы этого не случилось. А сегодня тебе придётся весь день подчиняться мне и выполнять, что прикажу. Остались ещё вопросы?

— Про Уткина. – Но сказал это Громов больше для порядка, чтоб завершить перечисление всех семерых подозреваемых и объявление их мотивов, мысли же его уже были далеко.