Книга Хищные создания, страница 93 – Эми Голдсмит

— Ого, баронессы в отрыве точно не было в моем бинго на эту поездку, – у меня за спиной тихо бросает Самира.

— Так, погодите минутку, – размеренно начинает Рис, но, конечно же, у Шошанны все под контролем:

— Любопытно… Вынуждена спросить, вы точно уверены, что хотите побеседовать о вещах, которых в купе не должно быть? – с железным выражением лица спрашивает она. – Если вам угодно, я более чем готова поделиться информацией о том, что обнаружилось у вашей ассистентки, миледи.

Лицо Бекки становится свекольно-красным, и она так съеживается, словно пытается спрятаться под столом. Мы все давно заметили характерный растительный запах из ее купе, сколько бы окон она ни открывала.

Баронесса бросает на нее острый неодобрительный взгляд.

Открывает рот, собираясь еще что-то сказать, но ничего не произносит. Захлопывает челюсти, словно черепаха, встает, рывком задвигает кресло под столик и нетвердо ковыляет к выходу.

— Ну-ну, Гвен. Тебе и впрямь стоит держать свои растения под контролем, – произносит Гвидион, сурово глядя на сестру.

В кои-то веки мне снится что-то приятное… Теплый, залитый солнцем луг и огромные качающиеся подсолнухи. Я точно знаю, что Гвидион тоже где-то здесь – лежит подле меня, обратив лицо к солнцу, но тонкая паутина сна уже начинает спадать – ее прогоняет глухой настойчивый стук в мою дверь.

Я резко сажусь.

— Да? Кто там?

Меня охватывает облегчение, когда я слышу низкий и встревоженный голос Риса:

— Эй, Ла… Это я. Открой.

Я бросаю взгляд на экран телефона. Чуть за полночь.

— Какого черта, Рис, – бормочу я, слезая с полки и натягивая худи поверх майки и шорт. Затем распахиваю дверь. – Надеюсь, это что-то стоящее, – недовольно комментирую я, подавляя зевок, и прищуриваюсь. – Ты же вроде говорил, что на ночь нас запирают?

— Ну да… говорил, – отвечает он, но сам словно думает о чем-то другом.

Его волосы растрепаны со сна. Одет он в полинявшую футболку с постером «Челюстей» и клетчатые пижамные штаны, а на носу восседают очки. – Оказалось, я ошибался, нас не запирали. По крайней мере не так, как я думал. – Он коротко моргает, а затем неловко протискивается мимо меня в купе, закрывая за собой дверь.

У него какое-то странное выражение лица. Зрачки круглых темных глаз расширены, а лицо такое бледное, что веснушки на нем резко выделяются.

Только через несколько секунд я понимаю, что он напуган.

Я потираю глаза, избавляясь от остатков сонливости, и теперь полностью сосредоточена.

— Рис, о чем ты? Что произошло?

Он поднимает руки – и теперь я вижу, что в них он держит скомканные побеги какого-то зеленого растения.

— Вот это. Оно закрывало двери – в буквальном смысле запечатывало, и поэтому мы не могли выйти. Слова баронессы за ужином о растениях в ее купе навели меня на мысль. Вот почему изнутри не казалось, что двери заперты, – они и не были заперты, просто заблокированы.

Я неотрывно гляжу на его руки. Это то же самое растение с длинными побегами и белыми, похожими на граммофонные раструбы цветами, которое мой дедушка постоянно снимает с ограды своего участка.

— Вот зараза, растет как на дрожжах, – обычно ворчит при этом он.

И с какой стати эта штука росла на наших дверях? Почему я сама этого не заметила? Я же учила биологию в школе. Для роста растениям нужны вода, свет и углекислый газ. И даже сорняки не могут за пару часов прорасти сквозь ковер, а поутру просто рассосаться, и уж тем более это невозможно в движущемся поезде.